Високосный, 2008 год полностью

На этот раз, при пятом вливании кровезаменителя и лекарства для сосудов, у Галины произошёл сбой при введении иглы в вену Платона с внутренней стороны локтевого сгиба.

Из-за этого процесс пошёл медленнее обычного.

Лежащая рука Платона опиралась кистью на подушку, чтобы не напрягать не до конца разгибающийся больной локтевой сгиб. Первый раз он этого не сделал и получил ощутимые болевые ощущения после процедуры.

Теперь же, когда Галина пришла вынимать иглу, то она не удержалась от комментария:

– «Ой, ещё не всё?!».

А, посмотрев место укола, сделала пугающий вывод:

– «О! Тут уже припухло?! Хватит!».

И закончила процесс.

Теперь Платон вынужден был десять минут лежать с согнутой в локте рукой.

Через несколько минут он почувствовал подзабытый процесс в своём теле. Его тренировочные стали вдруг явственно оттопыриваться в интимном месте.

– «О! Я сглазил по поводу мягкого пальца!» – указал он глазами на своё восстающее достоинство проходящему мимо Семёнычу.

– «Сексуальный, ты, наш!» – ответил тот, не то с завистью, не то с участием.

Тут же переключившись на Павла, сегодня уезжающий Семёныч, недовольно спросил:

– «И что ты в своём углу шебуршишься, как мышка?!».

– «А ты-то, что? В наружке?!» – помог Платон отбиться Павлу.

Но не успели коллеги посмеяться, как Юрий сообщил, что по радио «Эхо Москвы» пришла новость о ночной смерти Солженицына.

Паша тут же зло, но философски прокомментировал:

– «А он всю жизнь жил за забором!».

После смеха всей палаты над удачным и точным словом, Павел возмутился, словно оправдываясь перед товарищами:

– «А что он хорошего сделал для народа?!».

Через несколько минут, увидев, что Платон держит в руке диктофон, Паша неожиданно вскипел:

– «Ты так нас всех прослушаешь, а потом будешь шантажировать! Это законом запрещено!».

Платон попытался объяснить неучу его и свои права, но было бесполезно. Павел Александрович посчитал его шпионом. А от дураков всегда лучше держаться подальше.

– «Когда он думает, то молчит. А когда болтает, то не думает!» – вскоре прокомментировал Платон Пашкин бред Юрию.

Но Юрий тут же всем объявил, что в новостях сообщили об обещании Ющенко всем потерявшим дома от наводнения в Западной Украине, построить новые. Платон сразу прокомментировал эту новость:

– «Шиздит! Не построит! Вы когда-нибудь видели, чтобы хохол хохлу дом построил? Только русские в деревнях строили дома всем скопом!».

Когда все сообщения и прения по ним закончились, Платон взял диктофон и объявил, обращаясь в основном к Юрию:

– «Так, послушаем, что это я там нашиздил?!».

А затем на короткое время включил только им одним слышимую трансляцию.

Вторник прошёл обыденно, но Платон выяснил у Людмилы Викторовны, что его анализы крови улучшились, но она его выпишет лишь через неделю. На просьбу Платона выписать его в пятницу, после окончания в четверг всех процедур, она ответила:

– «Ну, куда Вы торопитесь? У Вас же серьёзное заболевание! А Вы к нему так относитесь! Побудьте полный срок, как нам и предписано!».

И Платон успокоился. Конечно, поскорее хотелось домой, на дачу, на работу, к делам, компьютеру, даже к спорту, машине и кошкам, а тем более к жене Ксении и к своим многочисленным детям.

А пока он творил. Писал и писал.

Кончались ручки и бумага, а он всё сочинял и записывал.

Эти дни в больнице прошли для него, как писателя, весьма плодотворно.

Во вторник выписывался Станислав Семёнович Родин.

Вернувшегося с процедур Платона, он встретил сиротливо сидящим на стуле посреди палаты. Его место уже было занято новым пациентом, сидевшим на ещё не остывшей постели, молодым человеком, представившимся Николаем и первым подававшим руку для приветствия старшим его по возрасту.

Птицу видно по полёту, а человека по манерам! – про себя заключил верный приверженец культуры общения и этикета.

В присутствии всех Семёныч громогласно объявил, что передаёт свою корону пахана Платону Петровичу Кочету, как самому старшему и уважаемому.

Все приняли игру, затеянную ещё самим Платоном, ранее как раз и окрестившим Семёныча паханом, которому, кстати, это очевидно сразу понравилось.