Станислав Семёнович ожидал сына Дмитрия на машине, так как сам со своим грузным телом и больными ногами передвигался с трудом. Их встреча состоялась во время обеда и бывший пахан пришёл попрощаться со своими теперь уже тоже естественно бывшими друзьями по несчастью. Он подошёл к столу, за которым обедали остальные, и тепло попрощался с каждым рукопожатием. Те встали в знак уважения и искренне пожелали Станиславу Семёновичу здоровья и ещё раз здоровья. А тот сообщил Павлу, что в морозилке он оставил для него так ими двоими горячо любимый холодный гостинец: водку и мороженое.
Как обычно, вечером, около двадцати одного часа, в вестибюль к пишущему Платону подошла Людмила Ивановна и объявила, что читает теперь «Папирус». Ей очень понравились уже написанные главы из последней части романа Платона и его стихи за 2005–2007 годы.
Она объяснила, что его сочинения очень легко читаются, и при этом её душа просто поёт.
–
А на извинение Платона за мат в тексте, она ответила просто:
Ночь со вторника на среду стала первой спокойной ночью, без храпа и утренних зевот-стонов Семёныча, его слишком раннего шумного умывания, и старческих причитаний вслух, что он уже сделал, а что ещё ему предстоит.
Но и будить всех стало некому.
В этот день Платон взял реванш у попа. Тот слышал высказывание Людмилы Ивановны об озарении автора свыше, и стал ревностно и внимательно следить за ним, и даже, на всякий случай, присаживаться к нему поближе. И это сыграло с иноком злую шутку.
В попытках лучше разглядеть Платона, относительно молодой попик потерял бдительность перед бывалым пересмешником, и был за это наказан.
Платон в столовой всё же опустил на грешную землю, уже косящего под старца, ещё моложавого инока.
Вспомнив, что он видел на пустующей стойке временного не работающего медицинского поста стопку религиозных газет, Платон не удержался и спросил лохматого и неопрятного в подряснике.
–
Но тут же священник сморщил лоб, откровенно и участливо спрашивая:
Но его вопрос совпал с вопросом Платона, потонув в его пафосе:
Этим вопросом Платон, как раз встающий из-за стола, буквально пригвоздил попа к стулу. И не дав квази старцу опомниться и что-либо ответить, пожелал ему:
На что обомлевший сразу же и поперхнулся.
–
Его сеансы физиотерапии подходили к концу. На аппарате «Бегущая волна» поначалу Платона обслуживала рослая блондинка Наталия, внешне напоминавшая ему мать его сына Владимира.
Кстати такое же внешнее сходство лица и тела, и такое же сходство имени, было и у медсестры из их отделения Татьяны.
Более того, у неё и голос был похож на голос матери дочери Платона Екатерины.
Однако теперь, после Наталии, в её физ. кабинете стала работать Ольга. Платона сразу поразила её внешность. И не столько стройностью изящной фигурки, сколько лицом, особенно его выражением и многочисленными веснушками, покрывавшими не только его, но и видимую часть тела, и придававшими их обладательнице особый шарм.
Озорному Платону даже захотелось в первый момент спросить её, до каких мест на теле они распространяются.
В совокупности с густо-голубыми, широко открытыми, будто бы от удивления, глазами Ольга чем-то напоминала ему красивую, большую и живую куклу.
Он видел смятение в глазах девушки и понял, что она немного комплексует из-за своей внешности. Ему стало жаль скрытую красавицу, которая наверно и сама не знала, что она есть таковая, и он сочинил ей короткое стихотворение:
