Високосный, 2008 год полностью

– «Давайте!» – упавшим голосом согласился смущённый Платон.

Ибо он знал, что это бесполезно. Бог троицу любит! Уже сам себя успокоил он. Так что выписка до выходных пока что мне обломилась! Придётся ещё почти неделю лечиться. Ну, ничего не поделаешь!

Здоровье прежде всего! Хорошо, что хоть лечат интенсивно и целенаправленно, а не формально, и … под жопу коленом! – несколько успокоил он себя.

А завтра наступала пятница, 1 августа, последний день лечебной недели и первый день последнего месяца непогожего лета с так неудачно сложившимся отпуском.

Раннее утро пятницы, по-обыкновению, протяжно будящим стоном-зевотой открыл Семёныч. Вскоре на его призыв откликнулся давно храпящий Николай, протяжно испустивший ночной дух, и завершивший это действо, перебивающим храп, вздохом облегчения.

И почти тут же, вздохом возмущения откликнулся Павел.

И только лежащие у противоположной стены Юрий и Платон пока молчали, не прореагировав на это, забывшись соответственно сладким утренним посапыванием, и молчаливо-проснувшимся возмущением.

Вскоре, как по заведённому кем-то порядку, стали подниматься с постелей. Сначала Семёныч, за ним Юрий, потом Платон.

Последними обычно с переменным первенством вставали Николай и Павел.

Меняя ночной «прикид» на коридорный, Семёныч попросил Николая:

– «Дай побрызгаться!».

– «Чтоб от меня ароматом воняло!» – помог ему до конца выразить свою мысль Платон.

В следующий вторник палатный пахан Станислав Семёнович Родин собирался выходить на волю.

– «Паш, не переживай, мы теперь тебя коронуем на пахана!» – успокоил Платон его верного собутыльника и бытылконосца.

– «Не та весовая категория!» – возразил ещё не снявший короны.

– «А мы из уважения!» – польстил будущему смотрящему Платон.

– «Давай лучше тебя, по старшинству и уважению!» – возразил Семёныч.

– «Нет! Я привык быть замполитом, или начштаба, чтобы быть в тени, не выделяться, но быть мозгом команды!» – объяснил свою позицию Платон.

– «Я Ваша мысль! А мысль короновать нельзя!» – добавил он смеясь.

Тут же, словно в подтверждение этого, дважды подряд чихнул Николай.

– «Будь здоров!» – одновременно пожелали ему Платон с Семёнычем.

– «Но не кашляй!» – уточнил последний, пытаясь оставить за собой и последнее слово.

– «А только чихай!» – не дал ему этого сделать Платон.

– «А это к деньгам!» – попытался вернуть себе первенство Родин.

– «К чужим!» – восстановил статус-кво Кочет.

Вскоре чихнул и Станислав Семёнович.

Привыкший комментировать вслух все свои чихи, он не удержался и на этот раз:

– «Надо принять пилюли!».

После того, как пахан запил лекарство, Платон саркастически изрёк под смех Юрия и ухмылку самого Семёныча:

– «А теперь можно и пиздюлей!».

Платон решил, наконец, ввести своих друзей по несчастью второстепенными персонажами своего романа. Трое согласились быстро, а Николай поначалу проявил ложную скромность.

Так и появились в палате № 502 Павел Александрович Бурьянов 1951 года рождения, младший его на год Николай Владимирович Матюшин, Станислав Семёнович Родин 1946 года рождения, и Юрий Владимирович Кравцов – ровесник Николая.

Непрерывный производственный процесс в больнице естественно давал необходимые результаты.

До этого мучившийся от ночных болей, пасмурный Николай, наконец, улыбнулся!

– «О! Николай засмеялся!» — первым обрадовался, невыдержанный на эмоции, Семёныч.

– «Довели парня!» – вторым прокомментировал Платон.

Тут же, увлекшийся Родин по ошибке позвонил себе на работу в неурочное время, позабыв, что его абонент работает в другую смену.

А Юрий сразу прокомментировал обидное для пенсионера:

– «Они подумают, что у тебя с головой не в порядке!».

– «Нет! Они подумают, какое же у него здесь окружение!» – возразил Платон, брызнув бальзамом в душу Семёныча.

– «Ну, ничего, скоро домой! А к Вам другого подселят!» – несколько мстительно и угрожающе подвёл он окончательную черту.

– «Да! Прям круговорот людей в природе!» – задумчиво и мечтательно изрёк Платон.

Утром, в субботу после завтрака, при посадке в автобус по пути из больницы в увольнение, аккуратная блондинка средних лет, хромая с палочкой, пыталась на вираже обойти Платона, и влезть в автобус без очереди. Но тот не стал толкать убогую. Бог с ней! Всем сидений хватит.