Високосный, 2008 год полностью

– «Ну, ты даёшь! Ладно! Пойду субпродукта возьму, как подарок для гостей!» – быстро сориентировался бывалый субворишка.

– «Курочка по зёрнышку клюёт!» – выдал он свою любимую сентенцию.

Да! Гаврилыч делает свой куриный бизнес! Подклёвывает, что плохо лежит, подворовывает! А ведь бизнес любой ценой – это уже не бизнес, а подлость. Я бы даже назвал «Бизлость». То есть подлый бизнес – это и есть бизлость! – про себя мыслил честный философ.

Вскоре, после ухода Гудина, в офис возвратилась Надежда Сергеевна. Платон доложил обстановку, не забыв заложить и ублюдка.

Коллеги тут же принялись перемывать косточки «Альфонсу Гансовичу», вспоминая зёрнышки курочки Гудина.

А это были и, якобы, «Автолайн»; и бесплатные крохи еды на работе; и плата за перегрузку на Минскую машину. Также его заработки пальцем проктолога. Правда со временем палец Ивана Гавриловича несколько согнулся и стал крючковатым, из-за чего его пациенты стали ощущать дискомфорт и отказываться от его назойливых услуг. А также прочее многочисленное и повсеместное воровство, о чём коллеги не хотели даже вспоминать.

Наступил вечер. Иван Гаврилович пораньше вернулся домой. Продав соседкам по дому утянутые из офиса биодобавки, он облегчённо вздохнул.

Ну, вот, опять сделал свой маленький бизнес! День был прожит не зря! Удалось кое-что наварить из денег, да и домой пораньше сорваться, опять обманув дураков, якобы приездом гостей из Канады. Да и по работе я не запарился! Опять же дармовая еда в обед! Да и за опоздание не так попало, как бывало ранее! – сам с собой молча рассуждал он.

В общем, жизнь Ивану Гавриловичу Гудину сегодня показалась не такой уж и плохой. Настроение у старика было отличным.

По вечерам Иван Гаврилович засиживался у телевизора за домашними сериалами. Вскоре пришла и уставшая Галина. Иван встретил её бодрым видом и ухаживаниями.

– «Вань! А когда же ты работаешь?» – удивилась она.

– «Так я приехал, проверил, как идёт работа. Мне доложили. Я дал указания и спокойно уехал! Вот и всё!» – как всегда набивал он себе цену перед самодостаточной женщиной.

Такой разговор и отношение к ней, настроили женщину на лирический лад. И она поинтересовалась у мужа:

– «Ванюша! А что-то ты давно мне стихов не писал?!».

И Гудин вновь начал кидать понты перед своей Галиной, подогревая её интерес к себе, как к незаурядной, талантливой личности:

– «А я ещё не написал тебе новое стихотворение, так как был очень занят по работе!».

– «А как там поживает Ваш писатель? Платон, кажется?!» – спросила она, намекая Ивану на, может быть и не его, авторство прошлых стихов.

– «А проза нашего писателя пока не очень! Я читал то, что он мне давал. Слабовато пока! Поэтому я дал ему указание кое-что исправить и переработать! Но ему сейчас тоже некогда по работе!» – выдал он очередную дезинформацию, про себя ругая Платона за отсутствие с его стороны желания показывать ему свои новые прозаические наброски.

Предварительно пообщавшись, квази супруги перешли к ужину. А потом уже за вечерним чаем обменялись информацией о текущих событиях, а затем в постели – о собственных ощущениях прожитого дня.

Лаская женскую грудь, Иван вдруг вскочил сам.

– «Вспомнил! У меня же давно лежит для тебя специально ранее написанное эротическое стихотворение!».

Он действительно вдруг вспомнил, что давно несанкционированно отксерил так понравившееся ему весьма сексуальное стихотворение, подаренное Платоном Ноне, виновницей написания которого она же и была, рассказав всем коллегам о своей незабываемой поездке в Египет.

Порывшись в дипломате, он извлёк, вложенный в файл листок бумаги и, подойдя к постели, начал с, якобы, авторским выражением читать Гале: