Хорошо, что напарник дал ей возможность самой выстраивать разговор. Он явно понимал, как важна постановка вопросов в беседе с жертвами, свидетелями, подозреваемыми и детективами-предшественниками.
Нина решила сначала проверить, следит ли О’Мэлли за событиями.
— Вы видели новости о деле Дойлов?
— Да, его инсценировали под убийство и самоубийство. Кой-чего слышал.
СМИ вроде бы не разглашали деталей расследования.
— Как вы узнали об инсценировке?
— Держу руку на пульсе. Хожу обедать с нашими ребятами из Братства, раза три в неделю. — О’Мэлли жестом обвел пустой дом. — С тех пор как Конни умерла, заняться мне, в общем-то, нечем.
— Если вы разговаривали с другими детективами, то знаете: убийца хотел подставить мать.
— Да, так я слышал. Женщина отправила на тот свет мужа и ребенка и покончила с собой в ванне.
Про ванну точно не объявляли публично. Источники О’Мэлли оказались надежны.
— Помните дело, где мать убила мужа и дочь, а потом совершила самоубийство?
Детектив нахмурил кустистые брови.
— Дело Ла Йороны. Но это было сто лет назад…
Нина наклонилась поближе, внимательно следя за его реакцией.
— Точнее, двадцать восемь.
— Думаете, то дело связано с нынешним? — задумчиво протянул О’Мэлли.
— Пока разбираемся.
Он пристально посмотрел на Нину:
— Вы не в отделении Финикса работаете, а на востоке, со своими профайлерами. Не будь подозрений насчет серийного убийцы, вы не полетели бы через всю страну.
— Пока с уверенностью сказать нельзя, но мы пытаемся…
— Вынюхать, напортачил ли я с делом Ла Йороны. — Взгляд О’Мэлли скользнул от Нины к Пересу и обратно. — Считаете, я проморгал серийного убийцу и он опять расхаживает по Финиксу?
Нина успокаивающе подняла ладонь.
— Мы не знаем навер…
— Вон! — перебил ее О’Мэлли, вскочив на ноги.
Нина осталась в кресле в надежде утихомирить детектива. Иначе важных сведений не узнать. Ей были необходимы воспоминания О’Мэлли, а не просто сухие отчеты.
— А если я поделюсь секретной информацией?
— Держи карман шире, — фыркнул детектив. — ФБР как унитаз: что в него засосало, то пропало. — Он скрестил руки на груди. — Иными словами, односторонний обмен.
О’Мэлли попросту считал, что Нина станет увиливать. И все же она рискнула.
— Слушайте, если это и впрямь серийный убийца, то он годами водил за нос лучшие полицейские отделения США. Он очень хитер и находчив. К тому же умеет замести следы.
— Какие отделения? — потребовал О’Мэлли.
— В Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Чикаго, Хьюстоне, Филадельфии, Сан-Диего. — Нина ответила ему твердым взглядом.
Детектив рухнул в кресло.
— Мать честная… так сколько всего убийств?
— Вероятно, восемь. Нападение случается каждые четыре года.
— В один и тот же день, — добавил Перес.
— Двадцать девятого февраля, — О’Мэлли кивнул. — Помню как вчера. Такое забудешь!
Прогресс наметился.
— А что необычного?
— Я тогда второй раз разводился. — Детектив стиснул челюсти.
— Нет, в расследовании?
— К тому и веду, — раздраженно буркнул он. — Короче, вторая моя супружница, Бренда, была совсем не подарок. Устроила мне сущий ад.
Нина, кажется, поняла, к чему он вел.
— У вас были проблемы в браке?
По лицу О’Мэлли пробежала тень.
— Мне поручили дело Ла Йороны, а на следующий день мой юрист назначил встречу с Брендиным юристом — к слову, тем еще кровопийцей. Мы с женой всего-то два года вместе прожили, а она хотела прикарманить половину моей пенсии! — Он стукнул кулаком по столу. — Да пошла она!
— Вернемся к делу Ла Йороны. — Нина с удивлением поняла, что стала пользоваться местным названием. — У вас на уме было совсем другое, когда…
— Ни фига подобного, — детектив сердито зыркнул на нее. — У меня мухи отдельно, котлеты отдельно. На работе я выбрасываю личное из головы. Не распыляюсь.
Нина усомнилась. О’Мэлли даже не заметил, как одно лишь воспоминание о разводе отвлекло его от рассказа.
— Мы подняли ваши файлы, — осторожно вмешался Перес. — Давайте вместе их посмотрим. Что вам удалось выяснить? — Он открыл ноутбук и развернул к О’Мэлли. — В СУЗ есть сканы страниц из папки — той самой, двадцативосьмилетней давности.
По дороге Перес объяснил Нине, как оцифровывают полицейские отчеты. Никто уже не рылся в пыльных бумажках, рассыпающихся на глазах, — их легко потерять, положить не туда, испортить. Теперь все лежало в «облачном» хранилище и нужный документ находился за минуту.
О’Мэлли надел очки для чтения:
— Помню, раньше отстукивал отчеты на пишущей машинке, представляете? Сейчас-то все цифровое, даже мои старые эскизы[21]… Рехнуться можно. — Он наклонился к экрану. — Да-да, вот он. Район Паломино. Жили там рабочие, в основном латиноамериканцы. Как ни странно, тихое местечко.
— Что странного? — резковато спросила Нина.
Детектив поднял глаза и сообразил: перед ним два латиноамериканца.
— Кхм… В смысле, для первого дома неплохо. — О’Мэлли прокашлялся. — Молодые въехали месяца за два до убийства, впервые купили свой угол.
Нина промолчала: детектив явно имел в виду совсем другое.
— А вот коробка для обуви. — Он показал на копию старого снимка. — Стояла у шкафа.
Нина глянула на экран.
— В отчете написано, там лежали письма от любовницы…
