— Это Самуэль, — объяснила женщина, показав на второй портрет. Едва заметный акцент придавал ее голосу певучесть. — На год старше Виктора. Они были не разлей вода.
Нина вгляделась в снимок привлекательного юноши в военной форме. Рядом с фотографией висело застекленное панно — память о погибшем сыне. В левом углу панно располагался свернутый американский флаг, верхнюю часть занимала горсть медалей, включая почетное «Пурпурное сердце», а в центре висела золотая пятиконечная звезда на голубой ленте с тринадцатью звездами посередине. Медаль соединял с колодкой золотой орел.
— Мы с Луисом пришли в Белый дом, и нам ее вручил президент, — сказала Ана. — Мы забрали Медаль Почета и «Пурпурное сердце» нашего сына. Он погиб в сражении в Могадишо.
— Он служил в первом оперативном подразделении спецназа, — добавил Луис. — В подразделении «Дельта»[31].
Значит, элитные войска. Будь Самуэль Вега жив, Нина звала бы его «дядей Сэмом». А еще героем.
— Виктор умер в девяносто втором, а Самуэль погиб в бою в девяносто третьем, — дрожащим голосом рассказывала Ана. — Теперь у нас ни детей, ни внуков. — Она судорожно сжала руки. — Вся наша родня на востоке. Тут мы совсем одни.
Вега так и не оправились от горя. Нина отчаянно хотела обнять и утешить их.
По всей гостиной висели фотографии сыновей, от младенчества до последних лет жизни. Снимков со свадьбы Виктора не было, и только на каминной полке стоял его портрет с новорожденной дочерью.
Нина взяла фото, еле скрывая предательскую дрожь. Последняя память о ее отце…
— Когда это сняли?
— Где-то через час после рождения внучки, — ответил Луис. — Мы только-только ее увидели.
Ана всхлипнула.
— Такая лапонька… Мы обожали нашу принцессу. — Она обессиленно прислонилась к плечу мужа. — А это… м-м-м… наша внучка или та, другая девочка?
Нина поставила фотографию на место.
— Трудно сказать.
Она пощадила чувства супругов. Вполне вероятно, они вообще не видели родной внучки.
До ее приезда.
— Чем больше узнаем, тем хуже, — вздохнул Луис.
Худшего они еще не слышали: сын и его семья погибли от рук серийного убийцы. СМИ в конце концов пронюхают об этой части истории и распишут каждую чудовищную деталь во всех подробностях. Старые раны вскроются и закровоточат с новой силой.
И вот отец Виктора задал самый пугающий вопрос:
— А что случилось с нашей внучкой? Где Виктория?
— Виктория? — удивилась Нина.
— Ее назвали Виктория Мария Вега, — кивнул Луис, и его взгляд смягчился. — Викторией в честь моего сына, а Марией — в честь матери.
Нина застыла. Вот оно, ее имя. Не от социальных работников, а от любящих родителей. Имя, которое она могла носить с гордостью. Она уже видела его на копиях свидетельств о рождении и смерти в документах детектива О’Мэлли, но тогда оно не произвело такого впечатления. Теперь же она утратила дар речи.
— Мистер Вега, мы не знаем, — отозвался Перес. — Делаем все возможное.
— Она жива? — с надеждой спросила Ана.
Нина отвернулась проглотить комок в горле. Ей страстно хотелось сказать этим людям — бабушке и дедушке! — что их потерянная внучка не просто жива, а стоит перед ними. Хотелось их успокоить. Не как профессионал, а по-родственному. Однако ее желание мало что значило. Работа есть работа, и чувства тут ни при чем. Лучший подарок погибшим родителям и их близким — отправить за решетку убийцу, который разрушил им жизнь. Не дать мучить другие семьи.
— Мы так злились на родных Марии… — Луис покачал головой. — Во всем винили их… А она, получается, невиновна!
— Понимаю, вам трудно, — наконец собралась с силами Нина. Увы, ничего больше она сказать не могла.
— Не просто трудно, агент Геррера, — поправила Ана. — Я заново переживаю худший день в жизни.
Луис приобнял жену.
— Зато теперь появилась надежда! — Он ласково сжал ее плечи. — У нас есть внучка!
Перес бросил на Нину опечаленный взгляд, но думали напарники о разном. Детектив считал, что девочка умерла в Мэриленде двадцать восемь лет назад, а Геррера знала правду.
— Вы сможете ее найти? — допытывалась Ана.
— Постараемся, — пообещал Перес. — Нужно время.
Непрошеный вопрос сорвался у Нины с языка:
— Будь она здесь, что бы вы ей сказали?
Перес задумчиво нахмурился: интерес напарницы никак не вязался с расследованием.
— Как сильно ее любим, — мгновенно ответил Луис. — Как ее любил отец. Он дни считал до ее рождения! Они с Марией копили деньги, переехали в чудесный дом с двориком. Уж как Виктор гордился дочкой! Она была такая красавица… Мы ее обожали.
Нина всю жизнь мечтала об этих словах. Жаждала услышать
Слезы жгли ей глаза, но она их сморгнула. Вот она, расплата за глупость!
— Извините, — выдавила Нина. — Нужно кое-что взять в машине.
Она развернулась на каблуках и выскочила из дома к черному «Шевроле» на въездной дорожке. Уперевшись в забор дрожащей рукой, запрокинула голову и закрыла глаза, судорожно вдыхая воздух. Дом давил на нее многолетним грузом горя и утраты.
— Надо поговорить, — раздался низкий мужской голос за спиной.
Перес.
