Тот, что сидел у стенки, был крепким двергом с ухоженной рыжей бородой, глубоко посаженными зелеными глазами и волосами не больше трех миллиметров. Ему было под тридцать. Одет он был простенько: не заправленная белая рубаха, штаны мутно-зеленого цвета и черные ботинки. Второй, что не переносил много дыма и разместился между первым и третьим, сидел в углу. У него была смуглая кожа, темные короткие волосы с двумя небольшими залысинами от лба к макушке и карие глаза. Выглядел он моложе всех. Носил дорогой белый кафтан с длинными рукавами и золотой вышивкой вдоль пуговиц, пояса и рукавов, а также золотым бархатным поясом; белые брюки и кожаные сандалии. Третий был стройным, широкоплечим эльфом с насыщенно-голубым цветом глаз, волосы которого были зачесаны назад и крепились брошью. Он был облачен в слегка потрепанный стеганый дублет коричневого цвета, такие же кожаные брюки и невысокие сапоги.
— Терпеть не могу этот зал, — досадно заметил дверг. — А ты не пробовал лечить это?
— Это не болезнь, Сормит. Болезнь — это привычка курить это дерьмо вонючее.
— Поговори еще мне тут… говорилка не выросла. — Дверг поставил на стол кружку с тремя листами, заставив белую пену подпрыгнуть.
— Хочешь проверить?
— Пхахах, я-то могу! — засмеялся тот. — Эй, Дан! Ты что такой кислый? Не могу тебя таким лицезреть!
Эльф и вправду отрешенно смотрел в окно.
— Эй, Дан-болван, — не унимался дверг.
— Оставь его, Сорм, — покачал головой Бакар. — Ты же знаешь, что Рианэсс сегодня уехала обратно в Элист’Авен.
— Ой, какие мы нежные, — паясничал дверг. — Можно подумать… Меня вот сегодня едва ли не порешали из арбалета. И ничего… сижу, пью пиво, ем раков и не жалуюсь.
— Эх… у меня тоже сегодня неладный день был, — поник смуглый юноша. — Меня уволили…
— Дельфины-насильники! Ты вообще слышал, что я только, что сказал?! Неладный день у него был…
— Да слышал, слышал… Ну ты же наемник, думаю, для тебя это привычное дело.
— Спасибо, друг. Поддержал.
— Не делай бурю в стакане.
— Буря в стакане — это то, что ты огорчишь своих маму и папу и максимум получишь по заднице, — снова кривлялся Сормит. — Дан, скажи ему! — Дверг какое-то время выждал, не отводя глаз от друга, а затем взял клешню съеденного рака и кинул тому лоб.
— Вам не понять меня, — подал признаки жизни эльф и опустошил свою кружку.
— Вот те на…
— Дан, хочешь — выговорись, — положил свою руку на его плечо Бакар.
— Парни, да вы охренели?! Меня чуть не убили сегодня. Я серьезно. А вы тут сопли размазываете. Еще чуть-чуть — и я бы кормил рыб на дне Звездного.
— Да брось, не говори такие скверные слова, — поднял брови Бакар.
— Ты прав, Сорм… извини меня. Ну, все обошлось?
— Как видишь, — допил свое пиво дверг. — Эй, налей мне еще темного! — крикнул трактирщику он.
— Мне тоже, светлое, — отодвинул пустую кружку Данноэ’саэвэль.
— И одно светлое!
— Знаете, я даже больше подавлен не из-за ее отъезда, хоть для меня это смерти подобно. Меня больше волнует… — задумался эльф. — Вот ты, Сорм. Ты заработал хорошую репутацию наемника. Тебя уважают, ты хорошо зарабатываешь. Ты, Бак, — перевел свой взгляд с дверга на смуглого парня эльф. — Ты работаешь в центральном, самом большом банке. Твои родители уважаемы и богаты. А чего добился я? Продал три ковра за неделю? И то работая на старого гнома.
— Вообще-то его уволили, — ковыряясь в зубах острой клешней, сказал дверг. — Если бы ты слушал нас, а не витал где-то в облаках, то знал бы. И да, кстати, на всякий случай напомню, что меня сегодня чуть не убили.
— Прости, Бак.
— Ничего, не бери в голову, — допив свое пиво, ответил Бакар.
— Да вы издеваетесь?! — воскликнул дверг. — Так, все, пока несут пиво, я пойду выйду на улицу, покурю и подумаю, какие у меня чуткие друзья.
— Я с тобой, — сказал эльф, вставая из-за стола.
— Ты же бросил. — Бакар щекой облокотился на свой кулак.
— Ой, да отстань ты от него! — Дверг встал из-за стола вслед за Данноэ’саэвэлем и накинул на плечо нагрудную сумку. — Вон, лучше раков еще закажи.
— Только давайте быстрее.
— Не ссы. Никто тебя не обидит.
Бакар закатил глаза и хлопнул ладонью по лбу.
— Пошли уже. — Эльф начал толкать друга к выходу.
Потоки свежего ночного воздуха сдули дух душной таверны. У небольшого фонтана, перед парадным входом, кто-то блевал прямо в него. Два громилы, что стояли у двери, подошли к перебравшему, окунули головой в этот же фонтан, а после вышвырнули со двора.
— Мда… — сказал Сормит, доставая из нагрудной сумки две трубки: свою любимую и запасную, которую изредка покуривал Дан, да и то когда был пьяный или грустный.
Они отошли от главного входа. Проходя мимо вышибал: крепкого дверга и не менее крепкого светлокожего человека — Сормит Занавер похвалил их, мол, нечего тут разным особям фонтаны загрязнять. На что те, ничего не ответив, вернулись на исходную позицию у двери. Отойдя метров на десять, они закурили.
— Извини, Сорм. Я рад, что все обошлось и ты невредим.
