Я кивнула и открыла кнопкой багажное отделение.
Роман легко подхватил тонкими руками трупы и отнес их в дом. Я клацала ноготками по рулевому колесу, раздумывая зайти ли к Роману в гости. Четыре часа ночи, до рассвета оставался час. Я могла бы успеть заехать к Георгию и оставить у него тачку, вручить ушлому автомобильному мастеру немного деньжат и быть полностью уверенной в том, что на утро от машины ничего бы не осталось. До машинной свалки ехать сорок минут, спешить нельзя. Двадцать первый век, на каждом перекрестке камеры, что фотографируют водителя при превышении скоростного лимита. А значит, я не успею вернуться в своё логово до восхода солнца. Пережидать дневной свет та ещё морока. Если не успею найти нормальное укрытие, мои инстинкты прикажут моему телу окопаться в земле. Поглубже. Не хотелось бы опять пугать народ эффектным появлением на закате, словно восставшая из мертвых, как в глупых ужастиках для подростков. А ещё мне до жути не нравилось быть покрытой грязью, с застрявшими кореньями в волосах. И эти ужасные земляные черви, что заползают в уши и ноздри. От одной мысли об этом меня передёрнуло.
Я осмотрелась. Можно оставить машину на день здесь, в закрытом от посторонних дворе дома Романа. А вечером, когда стемнеет, отогнать тачку на утилизацию.
Я крутанула руль и запарковала чужой автомобиль у молодого деревца. Неужели Роман на досуге занимается еще и благоустройством двора?
Прежде чем войти в дом, я осмотрела салон автомобиля, бардачок, заднее сидение. Странно, но машина была чистая, словно из салона, никаких личных вещей, неоплаченных счетов или квитанций, бутылок с водой или упаковок жевательной резинки. Не было даже солнцезащитных очков или зонта. Я взглянула на коврики — никаких грязных следов подошв обуви. Что-то внутри приказывало мне быстрее избавиться от странной машины, мчать со всей прытью в автомастерскую, разобрать и расплющить под прессом этот новёхенький кусок металла и пластика. Я отмахнулась от этого чувства. Сначала мне надо избавиться от тел. Никогда нельзя оставлять после себя трупы.
Я зашла в дом с черного входа и споткнулась о кипу книг. Роман мог за одну ночь прочитать несколько толстенных томов своей любимой художественной фантастики. Я всегда поражалась скорости его чтения. Даже с мистической силой внутри, я продолжала читать почти по слогам, как и была обучена во времена, когда еще считалась смертной. Я огляделась, глаза привыкли к сумраку. Из под двери медицинского кабинета бил яркий свет — Роман бродил по операционной. Я потянула ручку двери на себя и чуть помедлила, затаив дыхание. Я опасалась увидеть уже расчлененное тело на металлическом столе. Что у моего бессмертного хирурга было не отнять так это то, что работал он быстро и без лишних вопросов.
Роман стоял рядом с хирургическим столом. На блестящей металлической столешнице лежало тело блондина. Его серые глаза были широко распахнуты, а рот застыл в немом крике. Его подельник, Лёха, покоился на полу, со скрещенными на груди руками, словно решил вздремнуть, коротая время в ожидании своей очереди на стол.
Роман разложил на металлической тележке хирургические пилы и ножи.
— Достань пакеты. — буднично просипел бессмертный хирург, натягивая медицинский зеленый костюм из нетканого материала. Я помню времена, когда Роман еще носил белые хлопковые халаты и смешную шапочку с красным крестом на голове. Сейчас же он больше походил на космонавта в индивидуальном герметичном снаряжении. Резинка на капюшоне зеленого комбинезона впивалась в лоб и щёки Романа, делая его лицо еще более вытянутым.
Я открыла нижнюю полку медицинского стеклянного шкафа и потянула на себя сверток черных пластиковых мешков.
— Убери одежду с тела номер один. — приказал Роман.
Я стянула с тележки острые хромовые ножницы и за секунду сделала Сергея нагим. Лохмотья я положила в пакет, взяла мобильный телефон взяла в руки, взглянув на экран. Попробовала включить гаджет, но графический пароль встал на моем пути. Единственное, что я смогла узнать — это то, что Сергею кто-то отчаянно названивал в последние полтора часа. Я отключила телефон и разбила его о свое колено.
Признаюсь, несмотря на то, что я была свидетелем всего технологического прорыва человечества, я не особо жаловала гаджеты. С кем необходимо, я связывалась по старой доброй проводной связи, запатентованной мистером Беллом. Да и в моей записной книге было бы не так уж много контактов.
Бумажник Сергея из плотной черной кожи. Банкноты я спрятала железную тумбочку. Банковские карты, визитки и бумажки исписанные неровным почерком полетели в пластиковый пакет с разрезанной одеждой. Черная бумажная карточка, на которой красовались красные песочные часы, привлекла моё внимание. Этот символ мне был знаком, только откуда я его знала?