Я хмыкнула. Роман отложил пилу и закручивал черные пакеты на узел.
Я оглянулась на стол, желоб для крови был чист. Сергея я испила до дна.
Роман ухнул тело Лёхи на столешницу и сам взялся за ножницы, срезал с тела номер два одежду, затолкал тряпки в еще один пакет. Передал мне телефон, золотой перстень и бумажник Лёхи. Подельник Сергея был побогаче, а его телефон был без пароля. Тот же номер, что несколько раз звонил Сергею, пытался связаться и с Лёхой. Я прочитала сообщения от назойливого абонента:
Какие страсти. И всё из-за меня. Я выключила телефон и смяла его в руках. Чужая кровь в моём теле делала меня физически сильной, словно сделанной из стали. Иногда я сама об этом забывала.
— Этот умер от испуга. Так что, надень защитную маску. — заботливо прощебетала я.
Роман закатил глаза и последовал моему совету.
— Ладно, раз я тебе тут не сильно не нужна, то я пойду наверх. Можно я возьму четвертую из холодильника? — я обожала вкус именно этой группы крови.
— Нет нельзя. Её мало. — Голос Романа звучал забавно из-за пластиковой маски.
— Ну пожалуйста. — я протянула руку к пластиковому прозрачному пакетику с вязкой красной жидкостью внутри.
— НЕТ! — рявкнул Роман и буквально за секунду оказался у меня перед глазами.
Я резко выдохнула, испарина на пластике, что защищало лицо хирурга, скрыла его голубые глаза. Я убрала прядь волос лица, отошла от холодильника и молча вышла из операционной. Где-то внутри меня проснулся тот самый страх, который я испытывала при виде Романа две с половиной сотни лет назад.
Жилище Романа было чистым, аккуратным и ужасно скучным. Я плюхнулась на мягкий диван, стянула с себя сапоги и расстегнула корсет. Возможно, со стороны я выглядела как очень доступная девушка, алчущая ласки. На самом же деле, я чувствовала лишь приятную усталость и ленную сытость. Я смотрела в потолок, на круглые блики от уличных фонарей. Настенные часы медленно тикали обратный отсчет до рассвета. Через двадцать минут Роман поднялся ко мне.
— Ты остаешься? — Роман встал перед раковиной, схватил щетку для чистки посуды и провел пару раз под ногтями.
— Да, домой я не успеваю. — я провела рукой по оголенному животу и крючкам корсета.
— Могу предложить тебе нишу в шкафу или дорожный сундук на чердаке. — Роман упёрся поясницей в край раковины и провел мокрыми пальцами по коротким серым волосам.
— На чердаке душно и жарко, а сундук пахнет пылью. Сколько ему, лет сто? А с тобой нельзя? — Я перевернулась на бок и подпёрла кулаком щёку.
Роман отвел взгляд от моей нагой груди и мотнул головой.
— Нет. Я привык спать один.
— Ладно, показывай нишу. — я соскочила с дивана и подхватила сапоги.
Роман прошел в спальню, открыл двери встроенного в стену шкафа, раздвинул вешалки с одеждой и нажал на заднюю стенку. Механизм затвора щёлкнул, скрытая, потайная дверь отворилась во внутрь.
— Прошу. — Роман пропустил меня вперед.
Я забралась в узкую нишу, села на пол и поджала колени к подбородку.
— Лучше стоя. — Роман недоуменно посмотрел на меня, свернувшуюся в позе эмбриона. — Хотя, как знаешь.
— Буди вечером. Я та еще соня. — я подмигнула возвышающемуся надо мной хирургу.
— Я знаю. — Роман закрыл потайную дверцу. Я слышала его шаги по деревянному полу, скрип половиц и еле слышный щелчок. Роман замуровал себя в полу.
Я стала ждать анабиоза. Это не сон как таковой, скорее похоже на оцепенение. Время будто растягивается, а потом схлопывается и снова растягивается. При этом я могу проваливаться в сон. Хотя как я уже говорила, это не сновидения, а воспоминания. Мой мозг словно не отдыхает никогда и возвращает меня в те времена, когда я была лет на сотню, а то и две моложе.
Я нащупала орла в кармане, достала металлическую фигурку и зажала в руке. Однажды, лет через сто, когда об этой ночи в моей голове не останется и крохи воспоминания, я снова проживу эти события во сне.