— Слишком много. — майор достал из сигарету из пачки одной рукой и прикурил. — Открой окно, если дым будет мешать. Так вот. Я дал указания, всех блондинок на видео-записях сопоставить с фотографиями пропавших девушек за несколько лет.
— Он никого не найдет, — отрезала я.
— Почему? — Богдан поджал губу.
— "Послушники" впервые обратились к режиссеру.
— Черт…
— Но есть и хорошая новость. — я обернулась на майора.
— Какая?
— Этих ублюдков больше нет.
— Угу, спасибо. — грустно улыбнулся полицейский. — Но лучше бы было, если бы они сидели в тюрьме и давали показания.
Я вдохнула дым от тлеющей сигареты. В голове пронеслись яркие воспоминания о Парижских декадентских клубах начала десятых годов двадцатого века. Тогда я курила табак, все вокруг курили. Я потянулась к Иванову и выхватила у него из губ сигарету. Он вздрогнул, будто боялся меня. Я затянулась. Моя голова пошла кругом, а дым застрял в легких. Я кашлянула и вернула майору его удушающую палочку.
— Совсем не то. — протянула я.
— Что?
— Вкус другой. Не такой как раньше.
— Раньше это когда?
— Лет сто назад.
Майор хмыкнул:
— Я тебе так скажу, даже десять лет назад они были вкуснее.
Мы приехали на ферму “послушников”. Огороженная сетчатым забором огромная территория полей до горизонта. Тёмное море зелени, расчерченное белыми линиями дорожек из гравия. Забор замыкался на ворота с камерами и автоматическим замком.
— Зачем им такие меры предосторожности? — спросил сам себя майор и вышел из машины.
Богдан направился к воротам и позвал меня.
Я поравнялась с полицейским.
— Смотри, — Иванов указал мне на камеры. — Видео — наблюдение отключено. Вон провода оборваны. Ну- ка, попробуем.
Полицейский потянул ворота на себя. Замок был обесточен, так же как и камеры. Бутафория, поросшая дикими растениями. Ферма пустовала уже много лет.
Ворота скрипнули и мы с легкостью прошли на территорию “Послушников времени”. Майор достал фонарик, посветил вперед.
— Здесь давно ничего нет. Никаких цветов, абсолютно заброшенные поля. — Иванов выхватил желтым кругом зеленую траву. — Только дорожки не зарастают, а так это мало похоже на действующую ферму.
Я указала на небольшой дом впереди. Он чернел на фоне ровного пурпурного горизонта. Настоящий, живой кадр из фильмов ужасов начала тысячелетия. Только каркающих ворон не хватало, для пущей жути.
— Пойдем проверим? — я толкнула Иванова локтем и зашагала вперед к зловещему строению.
Через несколько минут мы стояли посреди бескрайнего поля, заросшего бурьяном и колючей травой. Ночной ветер, словно шептал что-то зловещее, пробираясь сквозь высохшие стебли. Над нами возвышался старый заброшенный, одноэтажный дом.
Его почерневшие доски скрипели даже без ветра, словно стонали под тяжестью времени. Крыша провалилась в нескольких местах, обнажая зияющую пустоту, как рваные раны. Окна с выбитыми стеклами, словно пустые глазницы, смотрели на нас черной мглой.
Старая дверь с облупившейся краской была плотно закрыта. Полицейский постучал. Никакого движения, звуков. Лишь треск кузнечиков разносился по округе, и плач старого прогнившего дерева рядом с ухом.
Иванов дёрнул ручку — закрыто на замок. Полицейский сел на ступеньку и достал телефон.
— Кому ты звонишь?
— Хочу вызвать наряд, проверить дом.
— Зачем ждать? — я уже вскрывала замок входной двери.
Иванов покачал головой, быстро поднялся и отпихнул меня от проема. Он вошел в дом первый, под ногами заскрипели гнилые половицы.
— Лучше подожди меня снаружи.
— Не переживай, я пойду за тобой след в след.
Дом продувался насквозь холодным летним ветром. Внутри был мрак, густой, как смола, запах плесени, тления и чего-то ещё… Полы проваливались под ногами, а по стенам ползали тени — наши с майором. Иванов шел впереди освещая себе путь ярким пучком света из фонарика. В самом конце узкого коридора была дверь, она висела на одной петле, кривясь в немом приглашении. Иванов перешагнул порог и замер.
— Здесь что-то есть. — прошептал полицейский.
Я притихла. Иванов шарил по стенам желтым лучом.
— Господи… — прошептал полицейский, он что-то заметил. Богдан ринулся в сторону и замер. Я за ним. Вдруг в нос ударил резкий запах разложения. Я выглянула из-за плеча полицейского и увидела лежащую на полу, лицом вниз блондинку.
Она покоилась на полу, будто прилегла поспасть. Её белые волосы скрывали лицо, ярко-красное платье задралось до самой поясницы, обнажив телесного цвета белье, что резко выделялось на синюшных бедрах. Темные, сине-зеленые пятна на коже выглядели как застарелые синяки.
Иванов подбежал к ней и тут же отпрянул. Ему в нос ударил едкий запах разлагающегося трупа. Сладковато — гнилостный, густой как сироп. Богдан приложил к лицу ладонь, а второй рукой тронул несчастную, убрал белые волосы с ее лица. Девушка была когда-то красивой — тонкие черты лица, длинные черные ресницы, плотно сомкнутые веки, раскрытый рот с жемчужно — белыми зубами ровным рядом, пухлые бледные губы. На тонкой синюшной шее блестела толстая золотая цепочка, а в ушах сверкали крупные рубины.