— Черт возьми. Это же… — Иванов сел подле тела и схватился ладонью за рот. — Пропавшая актриса. Алина Данченко.
— Кто? — Тут я стала припоминать обрывок новостного сюжета, что смотрел Роман по телевизору, о том, что какая-то популярная актриса не явилась на съемки, и последний раз её видели первого июля перед походом в клуб. Неужели она тоже стала жертвой из-за своих белых волос.
Иванов уже меня не слышал, он набирал подкрепление.
— Лапин, не спишь? Дежуришь? Так, давай быстро собирай наших, вытаскивай Каплана. На ферме, по шоссе в сторону села Жгутики, найдено тело, женщина. Жду.
Я замялась. Если скоро здесь будут полицейские, то мне надо было спрятаться, а лучше уехать.
Иванов понял, почему я зажалась, скрестив руки на груди.
— Анна, могу тебя подбросить до ближайшего села. В город я тебя отвезти уже не успею. — майор быстро взглянул на часы на экране мобильного телефона.
— Я останусь. Спрячусь где-нибудь. Не в первой. — Я осмотрелась по сторонам.
Богдан окинул меня неодобрительным взглядом и хлопнул пару раз по ладони краем своего телефона.
— Если тебя кто-то увидит…
— Не переживай. Уж, что, а прятаться в тенях я умею. — Я вышла из комнаты, пытаясь продышаться, избавиться от всёзаполняющего запаха, что застрял в моих ноздрях.
Я притаилась за углом деревянного дома. Отличное место — сквозь щели прогнивших досок дома и разбитые окна я могла видеть труп актрисы внутри, и одновременно наблюдать и за тем, что происходило снаружи.
Иванов сел на ступени крыльца и смотрел немигающим взглядом на открытые ворота в дали. Когда фары приближающегося автомобиля осветили сетку забора, майор зыркнул в мою сторону. Мы встретились глазами, словно безмолвно общаясь, Богдан будто приказал мне быстро спрятаться, а я как будто отозвалась: “Не волнуйся.”, и скрылась в темноте тени дома.
На ферму заехал фургон с большой красной надписью “Следственный комитет”. Он медленно подбирался к дому и остановился в двадцати метрах от крыльца.
Заика соскочила с переднего сидения, держа в руках термос с горячим кофе, сержант Лапин и судмедэксперт Каплан вышли из салона и о чем-то громко разговаривали. Гогот судмедэксперта разносился по полю, словно ухание беспокойной совы.
Майор Иванов стоял в дверях и махал руками.
— Сюда. — крикнул он коллегам.
Каплан поставил свой рабочий чемоданчик на старую, прогнившую ступень дома и стал натягивать защитный костюм. Лапин и Заика надели бахилы и, словно синхронистки, одновременно вдували воздух в рукава латексных перчаток, чтобы с легкостью их надеть на руки.
— И как тебя сюда занесло? — пыхтел Каплан, застегивая молнию плотного костюма.
— Разрабатывал одну версию. — пространно ответил Иванов.
— Слушай, вот что ты за человек, а? Свою личную жизнь вроде обустроил, а другим не даешь. Пришлось оставить в ожидании такую дамочку… — Каплан хитро посмотрел на Богдана.
— Ага, в твоем возрасте, лучшая подружка — это подушка. — Лапин никак не мог натянуть на руку резиновую перчатку.
— Так не говорят, — встряла Заика. — Эта поговорка про секреты. Что доверять их никому не следует.
— Говорят, не говорят, а Лапин — то, по факту, прав. Ладно, бывшая жена знает, чем себя занять, когда меня нет дома. — буркнул судмедэксперт, потянулся, раскинув руки в стороны, и подхватил тяжелый чемоданчик пальцами, утянутыми в резину.
— Снова сошлись? — сержант достал из сумки формуляры и крепил их на планшет.
— Куда ж мы друг от друга денемся. Начнем? — Огляделся Каплан по сторонам.
Майор отступил в сторону, дав коллеге пространство для работы.
— Лапин, посвети вперед. Ага, вот она. — судмедэксперт направился к трупу актрисы, положил чемоданчик на пол, достал пинцет и пробирки. Его движения были точными, почти механическими.
Каплан присел на корточки, не касаясь пола коленом, чтобы не затереть возможные следы. Лапин щелкнул ручкой и занес его над чистыми листами, готовый фиксировать слова коллег.
Иванов диктовал сержанту:
— Жертва — Алина Данченко, тридцать два года. Найдена в заброшенном доме на ферме у села Жгутики. Признаки насильственного обескровливания. Следов борьбы нет. Вероятно, была под воздействием седативных.
Каплан провел фонариком вдоль тела, отмечая:
— Трупное окоченение частично сошло, значит, смерть наступила не менее 3–4 дней назад. Кожа восковидная, бледная — типично для обескровливания. Никаких видимых ран, кроме аккуратного прокола на шее. Опять блондинка. — Каплан тронул голову Алины и хмыкнул. — Так это же парик!
Иванов растерянно посмотрел на Лапина, а потом на волосы актрисы.
— Что?!
Каплан стянул с трупа искусственные волосы и надел парик на кулак.
— Это система волос. — вклинилась Заика. — Не отличить от натуральных.
Иванов подошел к трупу и увидел, что голова актрисы была стянута бежевой сеточкой.
— Убийца думал, что его жертва блондинка. — сержант писал в формуляр. — Но потом узнал, что на жертве парик.
— Она не подходила под его профиль. — Заика продолжила за Лапиным.
— И он оставил ее здесь. Первого июля… — закончил Иванов.
— Что первого июля? — Каплан поднял голову на майора.
— Алину последний раз видели первого июля. — ответил Богдан.