– Тебе это, должно быть, неприятно слышать, – рассудила Ева, потому что ей говорить о таком было неприятно.
– Было бы, – кивнул Эрих, – если бы ты поверила в эти слова. А так… Мне всё равно, что он там нёс. В конце концов, он же – Отец Лжи. Ему по статусу положено.
– Мне тоже всё равно, что он говорит про тебя, – Ева всё ещё злилась, но старалась держать себя в руках. – Ведь я тебя знаю. А он нет. Отец Лжи… Да… Но многое из того, что он говорит, совсем не похоже на ложь. И вот это как раз страшно… Я сейчас не про то, как он высказывался о тебе. Но во многом я с ним согласна. Он ещё сказал, чтобы благодарности от людей я не ждала. Каждого спасителя человечество готово распять. И вот с этим не поспоришь…
Эрих кивнул согласно.
А Ева, мучительно скривившись, продолжила:
– А вообще он так говорит… Его речи как яд. Они проникают внутрь, растекаются по венам и убивают медленно… И от этого уже не избавиться. Он отравляет каждым словом. И мне страшно, что он снова придёт, и снова будет говорить, и я не смогу этому противостоять, не смогу противостоять этому яду.
– Нет уж… – скрипнул зубами Эрих, притянул её, спрятав в кольце рук. – Я тебя не отдаем ему, слышишь? Никому не отдам! Я же чертов эгоист, так? Ты моя, Ева, только моя! Ничего у него не выйдет.
***
53
– Я хочу поискать путь…
– Сегодня? – Эрих казался спокойным, и лишь в светлом взгляде без труда читалась внутренняя тревога.
– Да, – кивнула Ева. – Прямо сейчас. Пока я не струсила и не передумала.
Она подошла к нему, покусывая задумчиво губу.
– Хорошо, – он кивнул, поднимаясь. – Сейчас так сейчас.
– Ты пойдёшь со мной в Запределье? – привстав на носочки, заглянула в глаза, смотрела одновременно с надеждой и страхом.
– А ты думаешь, я тебя одну туда отпущу? – искренне возмутился он.
Ева и сама не знала, чего больше хочет: чтобы остался и не рисковал собой, или чтобы не бросал, потому что без него она чувствует себя такой слабой и беспомощной. Без него она точно не справится.
– Нет, я так не думаю, – признала, наконец, Ева и усмехнулась собственным мыслям – как ей вообще в голову пришло, что он позволит ей уйти одной!
– Может быть… ещё кого-то с собой позвать? – предложил вдруг Эрих. – Как думаешь? Прикрытие нам поможет или помешает?
Вита пожала плечами неопределённо, задумалась.
– Не знаю, что сказать… – честно ответила она. – Лишняя защита, возможно, была бы не лишняя. Но, по моим ощущениям, успех наш скорее зависит от секретности. Чем меньше внимания привлечём, тем больше шансов проскочить под носом у врагов незаметно. К тому же… Пока это просто разведка, попытка нащупать хоть что-то…
– Понял, – без всяких возражений кивнул Эрих. – Тогда идём вдвоём. Я доверяю твоей интуиции.
Её интуиции он верил безоговорочно. Даже когда они ступили в туманное и переменчивое пространство Запределья, когда Ева потащила Эриха куда-то в белёсую сверкающую мглу, прочь от той узкой плотной тропы, с которой они обычно никогда не сходили, когда пользовались порталами.
Но ведь нельзя отыскать что-то новое, если идти старым путём. Значит, придётся рисковать и пробовать. Отец сказал ей, что нужно слушать сердце. Вот бы ещё знать, как это?
Почему нельзя выдавать чёткую инструкцию по поиску Творца, карту там, или адрес хотя бы? Вся эта туманная философия про «слушать сердце», «быть собой», «идти своим путём» хороша для коучей и марафонов по саморазвитию. А что сейчас конкретно делать Ева не представляла.
Тонкий мир – место особое. Во многом он похож на привычную реальность. Но это лишь её восприятие – так ей проще принять эту иллюзорную переменчивую субстанцию. Здесь всё лишь энергии, нет материального в том виде, в котором воспринимают реальность люди. Но здесь сами энергии материальны, способны обретать форму. Все эти портальные тропы, туманы, замки, прячущиеся в таинственном мареве, разнообразные существа, населяющие этот мир, изумрудные лужайки в окружении звёзд и открытого космоса – всё это лишь сгустки энергии. То есть, по сути, Ева должна нащупать нужную энергию, ту самую энергию Творца и материализовать её во что-то видимое или осязаемое, что и приведёт к цели. Только вот как? Отец сказал, что её приведёт сердце. Эй, сердце, пора уже! Давай, веди!
Она остановилась, озираясь растерянно. Туманная дымка, витавшая здесь повсюду, иногда расползалась как театральный занавес, приоткрывая причудливые картины: холмы, напоминавшие Еве малахитовые просторы Ирландии, очертания каких-то зданий, которые хотелось назвать дворцами, дворцами Снежной королевы, потому что издали казалось, что это причудливые, гигантские скульптуры изо льда, или хрусталя.
Иногда Еве мерещилось что-то вроде огромных деревьев, напоминавших сказочный дуб Лукоморья.
А ещё порой из тумана проглядывали окна порталов, они светились гипнотическим светом, манили, но Ева тотчас поспешно отворачивалась – почему-то эти порталы вызывали глубинный первобытный страх. Она была уверена, что стоит поддаться искушению и нырнуть в этот молочно-белый омут, и никогда уже не вернёшься назад.
