– Хорошо звучит, Ева, – покачал головой Эрих. – Только вот, на деле, перед лицом опасности и угрозы жизни люди про всякое единение, как правило, забывают. И становится сразу человек человеку – волк, и каждый – сам за себя. Слишком опасные сборища. Фанатизм ещё никогда не шёл никому на благо. Во имя добра и веры было столько крови пролито, сколько злу и не снилось. Скоро они примутся искать виноватых.
– Скажи ещё, начнут приносить жертвы, – усмехнулась Ева. – Мы же не в Средневековье живём.
– Ева… – вздохнул Эрих, – люди не меняются. Меняются только отдельные личности. Но человечество в массе своей остаётся всё той же жаждущей крови толпой, готовой уничтожить всякого, кто мешает их благополучию и покою. И если кто-то призовёт убить сотню, чтобы выжили тысячи, поверь, про жалость никто и не вспомнит!
??????????????????????????58
– Никогда не понимала, эту тягу к кровопролитию. Как можно желать чьей-то смерти, боли, мучений?
– О, не скажи! – жёстко ухмыльнувшись, Эрих перешёл на уже хорошо знакомый Еве поучительный тон «великого магистра Йоды». – Кровавые жертвы – это огромный выплеск энергии. Пожалуй, это можно сравнить с высвобождением энергии при взрыве ядерной или водородной бомбы. И желающих вкусить этой энергии всегда было больше, чем достаточно. Причём по обе стороны баррикад. Жертвы в равной степени любит и принимает и Зло, и Добро. И простые смертные тоже, кстати. Да, люди тоже улавливают эту силу крови и не против её почерпнуть. Недаром раньше ходили смотреть на гладиаторские бои или публичные казни.
Ева, может быть, и хотела бы возразить, но понимала, что он снова прав.
– Причём, если уж откровенно, – продолжил Эрих, – жертвы – это чаще всего как раз про божественное, про Добро. Религия обожает жертвы. Распинать своих пророков, замучить до смерти, а потом молиться на них, как на великих героев. У Дьявола методы другие. Ты уже это знаешь. Он пожирает души иначе: ломая, коверкая, искажая, извращая саму суть. Пускает в ход всё возможное оружие: давит сомнениями и страхами, прельщает соблазнами, поощряет слабости, лишает силы и уверенности. Попросту разрушает, как личность, и тогда забирает в своё полное распоряжение. Этакий стервятник, который терпеливо ждёт, пока его добыча уже не сможет оказать сопротивления. И даже любовь в его руках становится смертельным оружием. Люди порой творят поистине чудовищные вещи ради тех, кого они любят, – он вздохнул печально, – да и с самими возлюбленными тоже. Любовь иногда приобретает такую искажённую форму, что становится хуже ненависти и жестокости.
Да, и снова ведь прав! Сколько страшных преступлений было совершенно «во имя любви»! На какие злодеяния толкает людей ревность, собственничество, зависть, обида, когда тебя отвергают. И всё это подаётся под вывеской «любви и страсти».
– И так было во все времена, – развёл руками Эрих. – Всегда были жертвы, всегда кто-то умирал безвинно. За преступления, которых не совершал, или во имя великих целей, которые, по сути, никому не нужны. И эти жертвы принимали Бог и Дьявол. Ведь они тоже существовали всегда, от сотворения мира. Люди просто давали им разные имена, наделяли разными обликами, но ведь это не меняло их сущности. И они охотно те жертвы, что приносили и во имя Света, и во имя Тьмы.
И снова Ева мысленно соглашалась, хотя прежде не смотрела на прошлое вот так, или просто не задумывалась.
А Эрих продолжал рассуждать и пояснять:
– Да взять тот же Ветхий Завет… Если внимательно почитать Библию, сразу ясно – что Бог тот ещё абьюзер. Вся любовь к нему верующих выстроена на страхе и подчинении. То покарает, то приголубит. «Бойтесь меня, тогда я буду добрый!» Люди всегда поклонялись Богу и чтили его лишь потому, что справедливо опасались, за непочтение так прилетит, что мало не покажется. И ведь правильно опасались, не на пустом месте этот страх вырос. Я вот почти уверен, что это смертоносное цунами вовсе не проделки тёмной стороны.
– То есть? – изумлённо вскинула брови Ева. – Разве кто-то, кроме Высших Стихий, может вызвать такое?
– Может. Тот, кто, якобы, может всё, – прозрачно намекнул Эрих. – Огненноликий обещал, что Стихии пока в эту междоусобицу не будут встревать, и он держит слово. Поверь, это я знаю точно!
– Тогда кто? – нахмурилась Ева. – Неужели Бог? Зачем ему уничтожать своих же, ведь люди – это его паства, так?
– Cui podest? Как говорили римляне… – развёл руками Эрих. – Ищи кому выгодно! Что началось после этого бедствия? Толпы фанатиков всюду. В веру обратились даже те, кто никогда не верил ни в каких богов, кроме денег.
– Неужели и тут без ангельской команды не обошлось? – Ева покачала головой. – И как их после этого считать Добром?
