– Ладно, Семён, если тебе тяжело, можешь не допрашивать её, – Гарин по-дружески похлопал его по плечу. – Я не думал, что вы были настолько близки.
– Нет, нет, я хочу поговорить с ней, – перебил Кондратьев, – откройте мне дверь.
Кондратьев вошёл в изолятор и воззрился на Розалию. Она посмотрела на него, её взгляд выразил лёгкое удивление, она узнала его, конечно, разве она могла забыть его лицо? Он изменился: располнел, лицо расширилось, под носом выросли усы.
– Привет, Роза, – проговорил Семён и не сдержал улыбку.
– Сеня, – алые губы Розалии обнажили белые зубы, – сколько лет я тебя не видела, – вздохнула она. – Ты стал следователем? Значит, всё-таки поступил после школы на юрфак.
Кондратьев продолжал стоять у двери. «Она почти не изменилась, – подумал он, – всё такая же красивая». Он вспомнил как он целовал эти алые губы, обнимал эту тонкую талию. Он помнил это так хорошо, будто это происходило вчера, а не тринадцать лет назад. Июньский вечер, Розалия в красном платье, Семён в пиджаке, они танцуют вальс. Потом они встречают рассвет, Семён нежно сжимает её ладонь и целует. Кондратьев вернулся из воспоминаний. Он молчал и смотрел в красивые карие глаза девушки, которую когда-то любил, от волнения не зная, о чём говорить.
– Да, я следователь, – проговорил он наконец, – а как твои дела?
– Как видишь, – ухмыльнулась Розалия, указывая ладонями на стены изолятора.
– Куда ты пропала после выпускного? – без любопытства, как бы между делом осведомился Семён, но в глубине души он с нетерпением жаждал узнать ответ.
– Я уехала в Тибет, изучать искусство иллюзии.
Розалия тогда даже не говорила о том, что планирует изучать это искусство. Семён и Розалия в одиннадцатом классе вступили в общество по защите прав чародеев. Они ходили на митинги против дискриминации чародеев. Тогда Семён захотел защищать права чародеев и задумался о поступлении на юридический факультет. Розалия тоже собиралась поступать вместе с ним и желала стать юристом. Она говорила, что хочет стать адвокатом и защищать права чародеев.
– Но почему, ты же собиралась поступать на юрфак? – с недоумением спросил Кондратьев.
– В тот год произошло страшное событие, – сухо произнесла Розалия. – В Ираке чародея приговорили к расстрелу всего лишь за использование магии на улице. Я поняла, что бороться с притеснением чародеев в рамках закона невозможно. Когда-нибудь в России примут законы, которые будут жёсткими по отношению к чародеям. И я решила ехать в Тибет, там было очень тяжело, но я жила в общине своих, меня окружали только чародеи.
– И ради того, чтобы чародеев не притесняли, ты стала преступницей, – осуждающе произнёс Кондратьев. – Я не осуждаю тебя за то, что ты бросила меня, ушла не попрощавшись. Но ты пошла по преступному пути, за это я презираю тебя, и твои цели защитить чародеев не оправдывают твоих преступлений. Та Роза, которую я знал до этого дня, она бы не пошла на это, но она сильно изменилась. Ты предала свои идеи.
– Нет, Сеня, я борюсь за чародеев, а ты преследуешь их. Ты – чародей-следователь, который расследует преступления, совершённые чародеями. Ты работаешь на государство, но что оно даст тебе? Ты вряд ли поднимешься по карьерной лестнице, чародеям не жалуют высокие посты. Их держат как боевых псов, чтобы они работали на государство, платят им хорошо, но к власти никогда не придёт чародей. Мы изгои в мире людей.
– Нет, мы ничем не хуже, и не лучше людей, и я не жалею, что работаю следователем, – твёрдо произнёс Семён. – Роза, я тебе не враг, хоть мы с тобой сейчас по разные стороны баррикад. Дам тебе совет, не как следователь подозреваемой, а как бывший друг бывшей подруге: пойди на контакт со следствием, ответь на наши вопросы, тебе это зачтётся, я посодействую. Помоги нам в раскрытии преступления.
Розалия улыбнулась и, поправив волосы, сказала:
– А ты не изменился, всё такой же.
– Смеёшься, – фыркнул Кондратьев, – я потолстел килограммов на пятнадцать!
– Да я имела в виду не внешность, – скривила губы Розалия и бросила: – Сеня, можешь задавать свои вопросы, но я буду молчать.
– Не хочешь помочь следствию? – уточнил Кондратьев.
– Да, соображаешь ты также туго, – вздохнула Розалия и разъяснила: – Нет, я не буду отвечать на допросе.
– Значит, вновь мы долго не будем видеться, потому что ты сядешь за убийство, за три убийства, – проворчал Кондратьев, указывая на Розалию пальцем, – ты попадёшь в тюрьму лет на двадцать пять!
– Удачи, товарищ следователь, – съязвила Розалия.
Казалось, она была уверена, что избежит наказания. Но как она этого добьётся? Виталий и Полина дадут показания против неё. У неё есть доказательства? За участие в преступной банде ей светит срок, даже если никто не докажет, что она кого-то убивала.
Кондратьев бросил на неё гневный взгляд и вышел и камеры. Гарин вопросительно взирал на него, ожидая у порога.
– Я засажу эту тварь за решётку! – возмутился Кондратьев.
– Успокойся, Семён, – сказал Гарин, – у нас пока нет улик против неё. Ей пока только грозит срок лет в восемь за бандитизм. Идём в кабинет, там всё подробно обсудим.
Глава 16.
