Я пересел, устроившись рядом с ней и, приподняв сиденье, где только что находился, достал из короба небольшой ящичек с затейливой резьбой.
— Вот. Это мой тебе подарок, — торжественно возвестил я.
— И что это? — проявила любопытство она.
— Скажем так. Косметический набор для путешествий. Тут пудреница, помады, тушь, щипчики, пилочки… Словом, много чего.
— Ты разбираешься в этих вещах? — не смогла сдержать удивление Ольга.
— Вообще-то, попросил помочь Ирину Ивановну Гагину. Уж она-то знает, что именно ты предпочитаешь.
— Так ты ещё и интриган, — открывая крышку и шмыгнув носом, сделала вывод жена.
На внутренней стороне крышки обнаружилось зеркало среднего размера, а в ячейках всё необходимое для ухода за внешностью. Времени в нашем распоряжении оказалось немного, но вполне достаточно для того, чтобы привести себя в относительный порядок и под вуалью выглядеть прилично.
Для начала я поколдовал над лицом девушки. Использовать «Восстановление» куда проще, но в интересном положении этими рунами желательно не пользоваться, может негативно сказаться на ребёнке. А так оказывается воздействие только на воспалившиеся участки.
Когда свадебный поезд прибыл к усадьбе, мы уже были готовы предстать перед общественностью. И надо сказать, они вполне себе оценили остатки помады на моих губах. Увы, не от поцелуя, чем я остался разочарован, хотя и не подал виду. Под смешки гостей мы удалились каждый в свою комнату, потому как совместная спальня, конечно же, была предусмотрена, но в неё нам пока ходу нет. Как, впрочем, нельзя оставаться и наедине.
Ольгу сопровождала Анна Фёдоровна, обеспокоенная состоянием дочери, у которой всё ещё имел место токсикоз. Хотя в отличие от моей жены в родном мире нынешняя переносила эти недомогания куда легче.
Княгиня была хорошим лекарем и содержала собственную клинику для бедноты, где принимала абсолютно всех желающих, что доставляло хлопот её охране. Впрочем, справедливости ради, в разборках знати детей, не получивших дар, и женщин старались не трогать. Разумеется, если последние сами не проявляли активность. А потому максимум, что им грозило, это скандал, удар по репутации и тому подобное.
Так вот она не просто имела свою практику, но оборудовала кабинет и в усадьбе, где проводит научные исследования. И состояние дочери отслеживала лично. Вот старый князь оказаться в умелых ручках невестки не спешил, предпочитая лекаря на стороне…
— Никита, у вас всё в порядке? — вошла ко мне в комнату матушка.
— Абсолютно, — заверил её я.
— Как себя чувствует Ольга? Я, признаться, не решилась её побеспокоить.
— Всё хорошо, матушка. Было лёгкое недомогание из-за духоты в соборе, но пока ехали, я обо всём позаботился. От бранного лечения бывает польза не только на поле боя.
— Вот и славно. Ей сейчас следует избегать любых волнений.
— Я помню, матушка.
В итоге с трудом выставил её за дверь. Пусть лучше составит компанию тому, от кого, собственно говоря, и сбежала ко мне. Ермолов ведёт осаду по всем правилам военной науки, но матушка стоит непреступной скалой. Не то чтобы он ей не нравился, уж я-то вижу. Но она опасается преступить правила приличий, а потому не знает, как себя повести. Вообще-то, глупость. Ну и первый признак того, что она уже готова к капитуляции. Впрочем, сам ухажёр тупит в не меньшей степени. Пожалуй, романтические чувства заставляют глупеть всех без исключения, не считаясь ни с возрастом, ни с положением…
Банкет и бал прошли без эксцессов. Мы с Ольгой танцевали, и она, на удивление, сегодня обошлась без колкостей и холодности. Похоже, мой поступок в экипаже изрядно прибавил мне очков.
Брачная ночь
— Не думала, что это будет так утомительно, — едва мы вошли в нашу спальню, устало опустилась в кресло Ольга.
— Понимаю, — кивнув, произнёс я и прошёл к столику с закусками.
— Ничего ты не понимаешь, Никита. Мне было бы не менее утомительно, будь даже на твоём месте Михаил. Это и впрямь тяжело. Все эти бесконечные поздравления, здравицы, танцы. Отчего-то каждый патриарх вассального рода считает своим непременным долгом танцевать с невестой.
— Это всего лишь дань уважения роду Зарецких.
— Понимаю. И знаешь, меня где-то радует то, что я вышла не за Михаила. Иначе таких старичков было бы вдвое больше.
За каких-то пару минут она помянула покойного уже дважды. Б-бесит. Но, с другой стороны, радует уже то, что эти воспоминания её не задевают и не вызывают грусть. Вспомнила и вспомнила, просто к месту. Всё же хорошо, что я дал ей выплакаться сразу после венчания. Недаром же говорят, что слёзы омывают душу и смывают горести.
— Однако все девушки мечтают о пышной свадьбе, — заметил я.
— И я теперь знаю почему, — с торжественно-многозначительным видом изрекла она.
— Не поделишься своими умозаключениями? — колдуя над столиком с закусками, попросил я.
— Потому что ни одна невеста никогда не признается в том, что самый счастливый день в её жизни был невероятно утомительным. Хотя бы ради того, чтобы подтолкнуть к этому опрометчивому шагу своих подруг.
— Поведение, присущее не подруге, а врагу. Съешь чего-нибудь?
