Закончив с этим, открыл портал и переместился к давешнему камню. После чего бодрой рысью побежал на север. Отсюда застава не видна, так как находится за увалом возвышенности. И когда я отбежал на очередные несколько вёрст, так и не появилась в поле зрения. Здесь уже всё чаще встречались заросли кустарников и отдельно стоящие деревья. Вот одно из них с достаточно мощным стволом я и приметил в качестве ориентира. Достал блокнот и проворно сделал зарисовку.
Время позволяло, поэтому я сунул блокнот в подсумок на поясе, а не стал его отбрасывать в сторону. Подцепил пальцами приклад штуцера и, крутнув ружьё, взял его на изготовку, сразу выводя на линию прицеливания. Восьми секунд, отыгранных предвидением на все эти действия, хватило с избытком.
Похоже, птицеед понял, что я не собираюсь двигаться дальше по тропе, ведущей на водопой к разливу то ли большого ручья, то ли небольшой речки. А я и не собирался. Закончив зарисовку, намеревался открыть портал и вернуться к точке у камня, чтобы затем отдалиться на запад от заставы ещё на пяток вёрст и поискать очередную привязку.
Полумедведь-полусова, покрытый перьями, выскочил из кустов и рванул в мою сторону с завидной скоростью. Сдаётся мне, что на короткой дистанции от него и олень не уйдёт. Птицеед и сам по себе быстр, а тут он ещё и обратившимся оказался.
Дистанция и без того небольшая, да ещё и стремительно сокращалась. На принятие взвешенного решения времени нет, и я грохнул по очереди из двух стволов штуцера. Обе «Булавы» вместе с пулями достигли цели, но пробить защиту не смоги. Первые вызвали рябь на «Панцире», вторые бессильно упали в траву.
Отбросив штуцер далеко в сторону, чтобы не повредить, я выбросил вперёд левую руку, с которой сорвался росчерк «Ледяного копья». Будь на моём месте другой одарённый, и вполне возможно, что он промахнулся бы, но благодаря предвидению, которое успел перевести в боевой двухсекундный режим, я уже попал из штуцера, и сейчас знал, в какую сторону кинется птицеед.
Знать и достать чётко по месту не совсем одно и то же. Предвидение, которое я на автомате кастовал безостановочно, говорило о том, что я не просто не промахнусь, но и вгоню руны точно в широкую грудь. Однако этот огромный подвижный комок перьев, под которыми угадывалось мощное и ловкое тело, умудрился всё же увернуться.
Льдисто-голубой росчерк, проломившись сквозь защиту, ударил птицееда в правую лапу. Не смертельно, но болезненно. Он припал на раненую конечность, пропахав мордой и клювом по пожухлой траве, уже изрядно сдобренной молодой порослью. Окрестность огласил дикий рёв, полный не столько боли, сколько ярости. Мгновение, и он вновь ринулся на меня, сильно прихрамывая, но от этого не менее стремительный.
«Ловчая сеть»! Без понятия, как у него с рангом. Судя по тому, насколько легко я проломился сквозь его защиту, не очень. Зато с массой и физической силой полный порядок. Потому что руны на целых пятнадцать единиц продержались не более пары секунд. После чего он вновь яростно взревел, распрямился, встав на задние лапы, и в торжестве развёл передние.
— Показушник, — бросил я, глядя ему в грудь, чтобы не встретиться взглядом и не попасть под ментальную атаку.
Хм. А вот интересно, я это птицееду адресовал или самому себе. Кто из нас сейчас тут выпендривается, он или я? С ним всё понятно, вырвался из «Сети», показал свою силу и привлекает к себе внимание, чтобы встретиться взглядами и взять меня под контроль. А я-то что творю?
Мысль пронеслась в голове и умчалась прочь. В следующее мгновение с моей руки сорвалось очередное «Копьё», впившееся в грудь птицееда. Он поперхнулся собственным рёвом, вздрогнул и замер, словно проглотил лом, после чего с глухим стуком рухнул мордой в траву. Я подспудно ожидал, что земля вздрогнет, принимая такую массу, но ничего подобного не случилось.
— И снова здравствуйте, Сильвестр Петрович, — не смог я сдержать иронии, когда изображение на карте ожило.
— Только не говорите, что спеленали очередного ящера, — хмыкнул комендант.
— С ящером не задалось. Но у меня имеется труп обратившегося птицееда. И если вы отправите мне в помощь Родиона Сергеевича с соответствующей посудой для консервации трофеев, то я готов ограничиться только его сферой и шкурой с головой, а остальное передать в фонд гарнизона.
— Вы сейчас шутите? — недоверчиво спросил Иевлев.
— С чего бы мне заниматься такими глупостями? Я совершенно серьёзен. И если можно, то поспешите, пожалуйста, потому как переправить через портал мы его не сможем, ибо слишком тяжёл. Так что разделывать его придётся на месте.
— Я вас услышал. Но нам потребуется время, чтобы подготовить посуду.
— Вызовите меня по карте, когда будете готовы…
Ратников вышел из портала минут через десять, неся в руке за лямку объёмный берестяной короб с тихо позвякивающими банками для консервации.
— А вы, как я погляжу, времени даром не теряете, — уважительно произнёс он.
— Не самый выдающийся добытый мною экземпляр, — пожал я плечами.
— Но две твари за неполные два часа, это внушает.
— Насколько вы хороши в алхимии, Родион Сергеевич?
