Я глянул на Любавина, и тот едва заметно кивнул, мол, понял, составлю компанию и присмотрю. Несмотря на особенности нашего общения, я успел изучить пристрастия жены и не назвал бы её лакомкой. Вообще она предпочла бы мороженому пирожное или торт. Но ни то ни другое в бальный зал не пронести, моветон-с. Совсем другое дело мороженое. Оно и допустимо, и в то же время наличие чашечки в руках дамы являлось уважительной причиной отказать партнёру в танце. Впрочем, кавалеры, видя столь явственный сигнал, даже не пытались их приглашать.
Мороженое можно было получить в буфетной комнате, где за стойкой обнаружился пока ещё скучающий лакей. Ведь вечер только начался, и дамы, основные потребители холодного лакомства, пока ещё не успели разгорячиться.
— Полноте, Лев Сергеевич, возможно ли подобное? Ольга Платоновна известна как добропорядочная девица, — с сомнением произнёс полноватый мужчина, что среди одарённых явление достаточно редкое.
— Уж давно не девица, а дама, Корней Михайлович. И я вам совершенно авторитетно заявляю, что она понесла от покойного Каменецкого. Этот же худородный дворянчик просто вовремя подвернулся под руку. Сильный дар, достаточно выгодное оправдание, только и всего.
— Но не проще ли было избавиться от плода, как и не было ничего. И уж тем паче при лекарских талантах её матушки.
— А кровь? Это же кровь Каменецких. Каково Зарецким заполучить в свои руки такой козырь? Мне стало известно из достоверного источника, что князь Каменецкий будет настаивать на освидетельствовании плода, дабы удостовериться, что кровь Каменецких не уйдёт на сторону.
— И чего вам было не поговорить где-нибудь в другом месте, — тяжко вздохнув, произнёс я, чем привлёк к себе внимание.
— Прошу прощения, милостивый государь, с кем имею честь? — поинтересовался тот, которого собеседник назвал Львом Сергеевичем.
— Худородный дворянчик Ртищев Никита Григорьевич. Не представитесь?
— Столбовой дворянин Лужин Лев Сергеевич.
— Не соблаговолите ли, Лев Сергеевич, пройти вместе со мной и принести извинения Ольге Платоновне за ту ложь, которую вы только что тут изливали?
— С чего бы мне так поступать? — вскинулся тот.
— В принципе, я так и думал, — удовлетворённо кивнул я.
После чего без замаха, но от души врезал этому сплетнику апперкот, разом опрокинув его на паркет, где он благополучно и замер. Оглядел неподвижное тело, неодобрительно покачал головой и обернулся к лакею за стойкой:
— Любезный, сделай-ка мне чашечку ванильного.
Уноси готовенького
— Ты вообще остановки не знаешь, да? — развёл руками Вальцов.
— Дима, думай, что говоришь. Я-то тут при чём? Мне нужно было сначала умыться, а после прикинуться веником, который ничего не слышал? — удерживая карту друга перед собой, возмутился я в ответ на его отповедь.
— Ладно. Мне-то какое, собственно говоря, дело. Скажу спасибо, ведь благодаря тебе я обрастаю связями в столице. Только как бы ты не закончился раньше времени, задевая всех подряд.
— Не закончусь. Мне бы только ещё годик продержаться, а там запрусь у себя в поместье, как, впрочем, и собирался поступить.
— Вообще-то, из тебя затворник не очень, — усомнился он.
— Согласен. Но с меня вполне достаточно и орловского общества, а оно куда проще столичного.
— Угу. Зарекалась коза не ходить в огород. Ладно, жди. Скоро буду. Ты у себя в пансионе?
— Завтра же воскресенье, так что в доме у тестя. Ты вот что, когда будешь готов, свяжись со мной, открою тебе портал прямо в усадьбу. Я накупил дешёвых карт орловской портальной площади.
— Хвастаешься новеньким «Портальным усилителем»?
— Ну, для чего-то же я его делал. К тому же восполнение заряда мне ничего не стоит, за день управлюсь.
— Ла-адно. Тогда через полчаса вызову.
— Договорились.
Задерживаться на балу мы с Ольгой не могли. Скандал, что тут ещё сказать. С Третьяковым ещё туда-сюда, мы как бы разошлись врагами, но по-тихому. А вот с Лужиным вышло громко. Пошли пересуды, в нас едва пальцами не тыкали. Поэтому супруга выдержала паузу, доев мороженое, после чего сослалась на недомогание, и мы покинули едва начавшееся веселье.
Мои будущие противники не стали тянуть кота за подробности, и секунданты прибыли в усадьбу князя Зарецкого буквально через десяток минут после нашего возвращения. И чего так спешить? После предварительного разговора с ними я связался со своим другом, всегда готовым меня выручить. Тем более что подобные посещения позволяли ему расширить круг общения среди столичного света.
— Войдите, — разрешил я, услышав стук в дверь.
Ну что сказать, похоже, Любавин уже доложил князю о произошедшем, и тот решил переговорить по этому поводу. Я коротко обрисовал суть обоих происшествий. И судя по виду Платона Игоревича, ситуация ему не нравилась в корне.
— Всё это неспроста, Никита. Слухи ходили ещё перед вашей свадьбой, но тогда Каменецкие отнекивались и не проявляли активности. Сейчас же разговоры только усилились, и складывается впечатление, что общество понемногу разогревают, готовя к скорому скандалу. И у меня сложилось мнение, что распространяют слухи именно Каменецкие.
