Федор едва не слетел с коня, машинально втянув голову в плечи, ему всюду мерещилась тень Пантеры. В конце площади, из-за угла дома вылетело несколько всадников. Во весь мах, вздымая снежную пыль, помчались они к резному крыльцу. Нарядные дружинники схватили под узды серого в яблоках иноходца. С него легко спрыгнула молодая женщина в горностаевом полушубке и в зеленом в золоте кафтане с соболиным отворотом. С первого взгляда ее можно было принять за юношу - сапоги у нее высокие сафьяновые, и подпоясана ремнем с коротким мечом, но радостный смех и румяное лицо с карими глазами всем знакомы. Ну, кто не знает юную жену, заморскую греческую царевну Евпрасию. Сразу отлегло от сердца, значит, еще не вернулась Пантера с дальних дозоров.
Царевна быстрая как лань, подбежала к князю, и бросилась на могучую шею.
-Все боялась, что не захвачу тебя сокол мой сизокрылый. Всю дорогу мчалась к тебе Федя, меняя лошадей. Зачем уезжаешь?
Феодор, обняв за плечи Евпрасию, поднялся на крыльцо. Степенная княгиня-мать вышла на встречу, обняв невесту. Обе женщины залились слезами, не добрые предчувствия терзали душу.
-Успокойся, Евпрасеюшка не воевать еду, а о крепком мире договариваться с Батыем. Одарим щедро и ублажим великого хана, опытные советники мне присоветовали, проявить мудрость и сдержанность. Слово сильней меча! А где наш Ванятка?
-Едет сзади в возке. А я уже не могла ждать помчалась диким ветром.
-Ну и девчонка бегаешь как заяц-русак!
Вставила старая княгиня.
-Вот за то тебя и люблю! Знаю, что ты готова со мной и на охоту, и в поле.
-И в горе тоже! Я заяц? Вот Пантера она зайцев голыми руками ловит, не один конь с ней не сравниться.
Федор сделал глупое лицо.
-На то она и ангел. Там у возвышенных и сказано - обернись быстрее молнии.
Княгиня расцвела.
-Она такая славная просто святая, отказывалась от роскошных яств, ела кору, а еду раздавал голодным детям. Когда конь сломал ногу, взвалила себе на плечи, и хотя ей было тяжело, бежала бегом с брыкающей ношей. Она блаженная святая дева, никогда не спит: день, и ночь хлопочет о ратном деле. Знает ли наш ангел об том, куда ты собрался?
-Да знает! Я стал бы от нее скрывать!
Федор помимо воли покраснел, ему вдруг стало стыдно за дурные мысли в отношении, тех, кто все силы прилагал для спасения народа русского, заодно разумеется и князей. Рязанский наследник приблизил к себе юное розовое лицо с блестящими янтарными глазами и поцеловал побледневшие губы. Затем бережно отнял цепляющиеся руки и мигнул бабушке. Та сзади обняла Евпраксию. Молодая княгиня расстегнула полушубок. - Постой, Феодор! Возьми с собой мое заветное жемчужное ожерелье из Царьграда. Подарите его любимой ханше Батыя Юлдуз, может быть она, успокоит яростного мужа. Да еще возьми мое благословение. Я была бы куда спокойнее, если бы с тобой поехала Азазель или ее названый брат Иван Леопардов.
Девушка сняла с шеи золотой круглый образок на серебряной цепочке. Федор скинул шапку и надел на себя цепочку. Поцеловал Евпраксию и, стуча подковами красных сапог, сбежал с крыльца, подскочив к нетерпеливо перебирающего ногами скакуну. Нога встала в стремя как чья-то стальная рука схватила за левую руку. - Далеко собрался князь! Знакомый голос вызвал болезные спазмы в желудке. Зато плачущая Евпраксия, разом успокоилась, янтарные глазки засияли от радости. - Святая Азазель! Ты явилась в трудный час! Снежная Амазонка со смехом ответила. - Да, явилась, не запылилась, снег отряхнула, татар тысяч пять рубанула! Федор как малый ребенок, вылезший из пеленок! Ни на минуту нельзя отлучится, чуть за порог беда в дверь стучится!
