–
Она смотрела на него, ожидая, что он скажет, каким образом трактует ее слова, могущие быть как отказом: «Мы целовались лишь по воле обстоятельств – перед смертью кого хочешь поцелуешь, об этом не стоит даже вспоминать, если у вас есть хоть капля совести», так и признанием: «Только в определенных обстоятельствах мы с вами осознаем, как нас на самом деле влечет друг к другу». Или же согласием: «Почему бы и нет? Не впервой, к тому же мы с вами известные психи».
– Этот поцелуй ничего не будет значить, – пообещал Лиссай. – Только то, как красива эта весенняя ночь. Впрочем, вы верно отметили про пронзительные моменты… Кажется, это действительно классика наших отношений: близость на фоне мыслей о смерти. Ну, всем нужны какие-то традиции, не так ли?
Она снова рассмеялась, закинув голову назад.
Звездный свет лился на них с небес. Низко стелющийся туман скрадывал звуки, и мерцающие в нем магические огоньки потерянно блуждали над землей, напоминая огни на кораблях, глубокой ночью ищущих свой маяк в безлунном море.
Тинави перевела взгляд на Лиссая, и он увидел в ее зрачках свое отражение – ускользнувшее, словно тень на исходе ночи, когда она переменила позу, опершись на отставленные назад руки.
– Не надо о смерти, – покачала головой Страждущая. – Жизнь прекрасна и сама по себе, без этого контраста.
– Так я могу вас поцеловать?
– Вы знаете, что вы стали ужасно дерзким после возвращения? – она вскинула брови.
– Конечно.
Глаза у Тинави были фантастически красивыми.
– Только если это действительно не повлияет на нас, договорились? – она внимательно посмотрела на него. – Не сделает больно, а станет просто радостью. Как в том случае, если бы мы были безалаберными и любопытными студентами из Башни магов, слишком долго гулявшими по переулкам квартала Старых Королей для того, чтобы его романтика не ударила им в голову.
– Клянусь. По сути, вы сейчас нас и описали.
Тинави улыбнулась. И кивнула.
Он подался вперед, осторожно касаясь рукой ее скулы, затем наклоняясь к лицу. Их губы встретились, и, казалось, созвездия на небесном склоне завращались быстрее. Лиссай закрыл глаза, ощущения стали ярче: он почувствовал запах мха и лилий, принесенный легким ветром от дворца, так любящего подглядывать за жителями острова-кургана. Он ощущал под пальцами мягкую кожу Тинави, прохладную, будто она долго сидела у ночной реки, но согревающуюся от его прикосновений. Он покрывался мурашками от того, как ее рука, легшая ему на шею, приятно надавливает на чуть выпирающий позвонок, а другая рука ложится ему на грудь, где под зелеными шелками так громко бьется сердце. Он обхватил ее за талию и притянул ближе, затем прервал поцелуй и зарылся носом в ее мягкие волосы, струящиеся по плечам.
– С каждым днем вы все больше похожи на лиса, – он чувствовал, как она улыбается. – Что это за магия?
– Не знаю.
– Вы даже перестали заикаться.
– В важные моменты я никогда не заикался.
Тинави задумалась, припоминая.
– Хм, а ведь правда.
– Не переживайте, завтра я опять начну это делать, – пообещал он, и она рассмеялась, а он снова ее поцеловал.
Это были достаточно невинные поцелуи.
И действительно, впервые у них – не «на разрыв». Уже не танец двух одиночеств, захлебывающихся от страха, как тогда, в первый раз, в подземельях. И не горечь по прошлому Лиссая, как в ночь его возвращения из Святилища.
Сегодня это было чистой и легкомысленной романтикой, пусть и начавшейся с любимого философского пинка.
Дворцовый остров. Незабудки и колокольчики, любопытной гурьбой обступившие брошенную на траву накидку, – зрители, привлеченные чужой влюбленностью. Лозы дикого горошка, оплетающие развалины храма. Соловей, что так и скачет по веточкам сирени, шорохом отзывающимся на каждый его прыжок: возможно, птаха пытается найти дарующее удачу пятилистное соцветие. Песня этого соловья в итоге скачет вместе с ним, и им вторит рваный, взволнованный пульс Лиссая – да и Страждущей тоже: он нет-нет да коснется ее запястья, проверит.
Они вдвоем – центральные фигуры этого волшебного вечера в лучшем городе всех миров.
Почти сказочный принц, раз за разом возглавляющий рейтинг самых красивых людей королевства, по мнению подписчиков газеты «Вострушки». Почти сказочная сыщица – любимица богов, от чьей лучезарной улыбки тают даже самые черствые сердца.
Луна любуется ими. У звезд перехватывает дыхание.
