Виттория полностью

Вот, значит, как. Была я, значит, абсолютно неприметной девушкой из обычной крестьянской семьи. Никто не обращал внимания, либо относились ко мне достаточно высокомерно, одна вообще убить хотела. Причем из-за чего?! Да из-за мужиков, будь они неладны. И если б я не оказалась принцессой, которая чудом обрела новую стихию, я бы тут и погибла. А этой Нартанэ бы даже ничего не сделали бы. Даже разбираться не стали, из-за чего утонула обычная дочка сапожника и травницы. А принцессе почет, уважение и помощь от первых лиц королевства. Справедливо, конечно, если рассуждать логически. Но с другой стороны, я являюсь и этой «обычной» и принцессой. Поэтому подобное меня несколько задевает. Правду говорят, что мы никогда не сможем понять другого, если не станем на их место. А дела обстояли так: простые тут грязь, мусор под ногтями у высокородных, им приходится прикладывать неимоверное количество усилий для того, чтоб хоть немного выбиться в люди. Это неправильно, по моему мнению… Обучаясь в Академии и общаясь с «низшими слоями местного общества», я заметила, что среди них есть действительно талантливые люди, чьи умения могли бы пригодиться нашему королевству. Достало это классовое неравенство…

– Никирол, мы ушли. Витта, кажется, немного в шоке, – произнес Манол на прощание.

– Витт, ты в порядке? – поинтересовался Калеб.

– Да, разумеется…

– Ну, тут тебя хотели убить… – напомнил мне Калеб.

– Я с этим смирилась уже, – ответила я, принимая решение, о котором мне предстояло поведать брату…

– Мне сходить за травами, чтоб ты снова стала брюнеточкой? – спросил Ники.

– Нет, – твердо произнесла я. – Теперь я буду в статусе принцессы. Пусть твои преподаватели начинают меня учить хорошим манерам с этого семестра…

Калеб с Никиролом удивленно на меня уставились. Молчание повисло минут этак на десять. Я стойко выдержала эту неловкую тишину, которую нарушил Никирол:

– Но… Почему?

– Один известный писатель и философ той реальности говорил, что для того, чтобы мысль преобразила мир, нужно, чтобы она сначала преобразила жизнь своего творца… – задумчиво произнесла я. – Я хочу, чтоб наше королевство изменилось в лучшую сторону… Но чтоб мне донести свою мысль до окружающих, мне необходимо показать свое истинное лицо и собственным примером показать, как было бы лучше… К крестьянке не прислушаются, к принцессе – да…

– И какие наши дальнейшие действия? – уточнил мужчина, которого я, кажется, полюбила. Причем давно. И лишь сейчас это поняла.

– Не знаю, как ваши… – радостно улыбнулась я. – А я к директору, нужно же его уведомить, что в его образовательном учреждении учится еще одна королевская особа.

И пошла по направлению к Академии. «Пора меняться…» – шепнуло мне сердце. «Надо изменить полюбившийся мир…» – вторил мозг. «И больше никакой инфантильности, ты теперь серьезная барышня!..» – вновь подало голос сердце. «Мы поможем!» – хором произнесли оба…

Слишком много загадок осталось неразрешенными, слишком много секретов неразгаданных. Слишком много умных людей копаются в грядках лишь потому, что у них темный цвет волос. Среди тысячи обучающихся в Академии лишь тридцать темноволосых, а это показатель. Каждому надо дать шанс… И я в силах это сделать… Вперед, к новой жизни…

Как я люблю вечер. Он наполнен спокойствием и умиротворением. Я уже год в этом мире, уже почувствовала себя своей, но все равно тоскую. Тоскую по родным. Тоскую по привычной суете столичных улиц, по машинам, технике и прочим занимательным вещицам. Но, тем не менее, живу я теперь совсем в другом мире. Надо осваиваться. Привыкать.

За это время я уже успела обзавестись друзьями, влюбиться и раскрыть свое второе «Я» в качестве принцессы. С того момента, как я это сделала, ко мне начали приходить учителя, обучая танцам, хорошим манерам и прочей ерундистике, которая достойна принцессы. Никирол сочувственно выслушивал все мои жалобы, а Калеб откровенно посмеивался, заявляя, что из меня такая же принцесса, как и из его правого ботинка.