— Все сказки заканчиваются. — Лестат не стал спорить. — Но если ты думаешь, что нас откопают, меня объявят живым и все прекратится, нет. Это не так. Ничего не закончится, если ты сама этого не захочешь.
— Лестат. Твоя судьба предопределена и в ней не я.
— Была предопределена, — возразил он и убрал у меня с лица прядь волос, нежно скользнув пальцами по щеке. От этого невинного жеста меня затопило щемящей нежностью. — Да, я знал, что должен жениться по расчету, но потом мое место занял Николас, и я стал чуточку свободнее. В том числе и в своих чувствах.
— Думаешь, мало не пристроенных, выгодных твоему отцу принцесс?
— Много. Но отец сделал свой выбор, когда объявил меня мертвым. Мне ничего не мешает сейчас сделать свой. У меня появилось на это моральное право. И потом. — Он хитро улыбнулся и закусил губу, заставив меня вспыхнуть. Он сейчас был невероятно красив. — У меня есть козырь в рукаве, и я непременно его разыграю. Сам я не откажусь от тебя, Вьюга.
— Хотелось бы мне верить…
Я не стала говорить, что я не верю Лестату. Тем более не верила я не ему, а скорее обстоятельствам. В том, что сейчас он искренен, я не сомневалась. Но ситуация может измениться, а вместе с ней и его мнение.
— Вьюга, я держу свое слово. Я буду защищать Вейна, не откажусь от тебя, чего бы мне это не стоило. А цена может быть слишком высокой, — заметил он, и мне стало страшно. В его глазах была тоска и решимость. Не знаю, что задумал Лестат, что он не договаривает, но я впервые боялась за него и верила.
Глава 16
В комнату я пришла только ночью. С горящими щеками, кружащейся от волнения и переполняющих эмоций головой. Это был волшебный, невероятный вечер, который, я была уверена, не повторится никогда. Есть время для любви, есть время для дружбы, страдания, страсти — сегодня было время открывать душу.
Мы узнавали друг друга, гуляли по пустым этажам академии, потом сидели на диванчике в тихой библиотеке и болтали, держась за руки. Я не ожидала от Лестата такой удивительной легкости. Парень вел себя образцово, словно мы, и правда, на первом свидании. Я думала, он будет более настойчивым, грубым, но не ожидала, что даже не попробует меня поцеловать. Лишь прикоснется губами к щеке возле дверей комнаты и пожелает.
— Хороших снов, моя теплая Снежинка.
— Ты придешь во сне?
Парень грустно улыбнулся и покачал головой, взглянув на меня с нежностью.
— Тебе надо отдохнуть, нормально выспаться. Да и мне тоже. Увидимся завтра вживую. Боюсь, моя кошмарная ипостась не сможет сегодня вести себя прилично и держаться в рамках.
— А кто сказал, что сегодня мне хочется рамок? — сказала я, стесняясь своих мыслей и желаний.
— Все в реале, — шепнул Лестат мне на ухо, скользнув губами по мочке уха. — У нас все будет в реале, но сегодня был очень тяжелый день. Согласись?
Только закрыв дверь, пытаясь подавить разочарование, я поняла, что Лестат прав. Я едва держалась на ногах от усталости.
Тейна уже спала и мимо ее комнаты я прокралась на цыпочках. Рухнула в постель и, засыпая, поняла, что не дошла даже до душа. Пришлось идти с утра, зато к завтраку я была бодра, весела и чувствовала себя сносно. Сделала кофе из остатков тех запасов, которые вчера принес Лестат и устроилась на нашем любимом подоконнике ждать, когда проснется Тейна.
Смотрела на кружащийся за окном снег, пыталась разглядеть летающих снежных духов и думала про Лестата. Кажется, я о нем думала круглосуточно. И как только вспоминала, на губах появлялась улыбка. Я поняла, какая бы судьба нас ни ждала, я не готова променять то ощущение счастья, которое у меня было в груди, на ровное, спокойное существование, гарантирующее отсутствие душевной боли потом. Я уже наступила на грабли по имени Лестат, отступать поздно.
Тейна проснулась ближе к десяти утра, и мы пошли в столовую. Сегодня тут царила совсем другая атмосфера. Чувствовалось приближение весны, освобождение от оков и надежда на лучшее. Солнце светило в высокие окна, снег серебрился на деревьях, и в душе стало радостно. Причем, видимо, не только у меня. Исчезло ощущение безысходности. Я видела улыбки на лицах. То тут, то там слышались шутки. Пожалуй, сегодня столовая напоминала то беспечное время, когда мы не были заперты.
С утра пришла в себя Анни. Метели прекратились, и мрачным был только Лестат и Фиона, и то принц засиял от радости, когда увидел меня на входе.
Он подошел и нежно чмокнул в нос, не обращая внимания на людей и стихшие разговоры, а я прижалась к нему, чувствуя, как на лице расползается улыбка.
— Ребят, вы простите, но меня сейчас стошнит. — Тейна закатила глаза. — Пойду, закажу у кого-нибудь самогон, который вы именуете коньяком.
— Зачем? — удивилась я.
— Буду тебя отпаивать после громкого трагичного расставания. — Она поджала губы и посмотрела на нас с вызовом.
— Тейна! — прошипел Лестат, но пифия только отмахнулась, а мне стало обидно. Вот зачем она так со мной?
