Маша ныряет в дверь и тут же выныривает. Но где уныние, где печали? Улыбка до кончиков ушей!
— Девятнадцать! Девятнадцать тысяч сукров!
«Невероятно, — думаю я. — Такой замечательный котенок, и всего за четыре доллара. Да он тут съел уже на все восемь!»
— Прекрасно. Вот тебе двадцать тысяч, иди и бери. А я тут постою. Это же твой котенок, вот ты и должна купить его сама. Подойди и скажи: «Кьеро эль гатито» (хочу котенка).
Маша снова ныряет. И снова выныривает, но как-то нерешительно.
— Это не «эль», — говорит она. — Это «элья».
— Элья? Кошка? Не может быть!
— Да! И поэтому ее никто не покупает. Все хотят гатито, а это гатита.
— Слушай, — я отвожу Машу в сторонку, — нам же еще и лучше. Кошки умнее и спокойнее и не бродяжничают. Чистоплотные… и вообще. А кроме того, мы же с тобой обошли все магазины. Значит, это судьба, понимаешь? Бери ее! Иди и забирай свою гатиту.
Маша только этого и ждала. Убегает в магазин. А мальчишки все смеются — котенок как заводной вертится и скачет по клетке. Но вот продавщица открывает дверцу и вытаскивает кошечку. Мальчишки издают звук недовольства, примерно так: «Ввууу!» И выходит Маша. В руке у нее — белый портфельчик из тонкой фанеры, с дырочками, на портфельчике нарисованы кошки и бабочки (за один такой портфельчик у нас в Москве содрали бы пять «зеленых»). Мальчишки смотрят на Машу и очень ее не любят — она лишила их веселого развлечения. А мы уходим.
Мы идем по тротуару, котенок кричит и царапает фанеру, рвется на свободу, прохожие оборачиваются (некоторые останавливаются и долго смотрят нам вслед). Мы берем такси.
Десять минут — и мы дома, открываем «кошкин дом», котенок стрелой вылетает наружу и без остановки залетает под диван.
— Что это вы принесли? Я и разглядеть не успела. — Валентина пожимает плечами.
Вот так у нас появилась Пуша, наша любимая сибирско-эквадорская Пуша, Пушинка, Пушка, а иногда просто Пуш. И нас стало уже четверо.
А между прочим, на носу уже Новый год. Странно встречать этот праздник в тропиках, хотя бы и в горных — снега нет. Я уже знаю, что такое тропическая новогодняя ночь, как-то получил это удовольствие в Сингапуре. Но там другое, там морозы и не требовались. Город просто утопал в елках, в украшениях, в Санта-Клаусах. Искусственный снег был навален где только возможно, в три слоя, всюду, тысяча тонн. Атмосфера сингапурского Нового года была правильная, новогодняя, разве что с привкусом Китая, но тут уж ничего не поделаешь.
В Кито, конечно, тоже кое-где украсили елки, все рекламы покрылись снежинками, краснощекие Деды Морозы смотрели на нас со всех витрин, но чего-то не хватало. Только что отшумевшее Рождество, казалось, унесло у города все силы, хотя на Рождество ничего особенного не происходило — мир, покой и транкилидад.
Но одну штуковину китийцы все же приготовили, неожиданную и весьма впечатляющую.
В Латинской Америке есть обычай — сжигать под Новый год всех, кто вам не нравится. Чтобы не видеть их в году наступающем. Допустим, вы недовольны министром экономики — нет проблем: вытащите его на улицу часов эдак в семь вечера тридцать первого декабря, достаньте газовую зажигалку и палите. Вскоре он хорошенько разгорится и задымит, и на душе у вас станет намного легче. Сожгите также и соседа, почему бы нет? И директора банка, который отказался выдать вам кредит в счет ваших пяти невыплаченных долгов. Но проще и милее всего жечь, конечно, господина президента. Да это и дешевле — массовый товар, большой спрос…
Сорри? Нет, что вы! Разумеется, речь идет о куклах. Большие тряпичные куклы, уродливые, карикатурные, с опилками внутри, но зато тяжелые, как живые прототипы, в натуральную величину и очень вонючие. Это — самое главное. Чем более противен вам человек, чью куклу вы предаете огню, тем больше от него должно быть вони. Гарь и смрад в данном случае — прямые доказательства, что символически сжигаемая персона действительно, мягко выражаясь, поганая и жалеть ее не стоит.
В Кито — целые базарчики, торгующие уже готовыми куклами. На первом месте по количеству копий, естественно, господин президент, далее — вниз по рангу весь кабинет, а также лидеры некоторых партий. Есть и просто знаменитости, не всегда политические, найдутся и иностранцы, тот же Клинтон, например. Сжечь куклу Клинтона — это, я думаю, доставит удовольствие не только в Кито, но и в Нью-Йорке.
Бросается в глаза, что все куклы выраженно карикатурны, похожи на своих героев только при некоторой работе воображения. Иногда трудно разобраться, кого изображают некоторые чучела. Надписей нет, мол, догадайся сам.
