– Так, Архип, теперь по тебе. – Алексей повернулся к старшему поместных мастерских. – Помнишь, ты по весне спрашивал, что нового делать твой заводик будет? Каретная артель пусть так и продолжает свою работу, заказы у неё наперёд есть, а вот с оружием вам пора заканчивать, пусть всё оружейное производство сосредотачивается в руках у Степана Ильича. Распылять силы смысла я не вижу. А вот ты со своими людьми перейдёшь на выпуск чисто мирной продукции. По воде к нам летом приплывут несколько прессов и штамповочных машин, и будем мы в поместье осваивать выпуск на них совсем новых изделий. Пока решено попробовать делать штампованную посуду из белой жести. Сначала мы её для себя, для строящейся заводской столовой сделаем, это – кастрюли, всевозможные тарелки, кружки, вилки и ложки, а уж потом и на продажу начнём выпускать. Попытаемся для армии заказ взять, там ведь объёмы огромные, тех же водоносных фляг потребуется чуть ли не сотня тысяч штук, а каждая фляга состоит их двух половинок, которые можно выдавливать холодным прессом. Ну и те же чашечки для задней части пули винтовок, их тоже нужно будет сотни тысяч, если даже не миллионы. Вот, сам ведь только что сказал про мирную продукцию, а всё-таки придётся и для войны вам поработать. Что ещё можно будет делать? Булавка английская. – Он достал из кармана завёрнутое в платок изделие из проволоки. – Казалось бы, самое простое изделие, а сколько таких булавок нужно? Миллионы, да-да, и даже не сотни тысяч! У каждой барышни будет их по паре десятков, а как только на булавку цена после массовой выработки упадёт, то и у самых простых крестьянок они в обиходе появятся. Нужны они для скрепления частей одежды, для украшений, где-то ими документы можно соединять, а военным подкалывать орденские ленты, да много ещё чего. А само по себе ведь изделие несложное, большой силы для изготовления его не требуется, нужна только самая простейшая приспособа для натяжки, для загибов и заточки, ну и хорошая, упругая проволока. Так, а вот теперь самое главное. – Алексей пододвинул к себе ближе лист бумаги и чернильницу. – Надеюсь, все понимают, что письмо есть один из самых важных навыков для грамотного человека? У многих из вас, небось, детишки осенью в поместную школу пошли и домой с кляксами на одежде или грязными пальцами приходят?
– Есть такое, – зашевелились и засмеялись многие из мастеров. – Не враз и отстираешь, бабы бранятся.
– Ничего, повзрослеют ребята, аккуратней будут, – с улыбкой заметил Алексей. – Зато они у вас грамоте выучатся, так что уж сильно не ругайте. Так вот, бумажный оборот с годами только лишь увеличивается, в каждой волости или уезде своя канцелярия сейчас есть и даже у нас в поместье. Теперь в каждом большом деле свой бумажный учёт ведётся. Представляете, сколько всего чернил уходит на всё это? А чем мы сейчас пишем? – И он, макнув гусиное перо в чернильницу, вывел им строчку на бумаге. – Порядок письма всегда один и тот же: берётся гусиное перо, причём не абы какое, а из крыла гуся, и лучше белого, потому как у него оно легче и твёрже, далее оно очищается, удаляется всё лишнее, а уж после обрезается-чинится особым специальным ножом, чтобы получился острый наконечник.
Взяв другое, неподготовленное перо, Алексей проделал с ним всё то, о чём только что рассказывал.
– И вот такую очинку пера приходится делать постоянно, потому как оно вечно во время письма затупляется или ломается. Неудобно? Конечно, неудобно. А что же тут можно изменить? А можно, господа механики, сделать подобие гусиного пера, но только значительно укрепив и улучшив его. Я не большой умелец, но вот подобрал у Макара пару таких вот железных обрезков в его мастерской.
Алексей продемонстрировал небольшие вытянутые острые треугольники.
