– А ты ведь, дочка, в маму и бабушку, любишь красками работать и вышивать, – проговорил задумчиво Алексей. – А что, если я предложу тебе настоящее дело? Причём такое, на котором можно личные деньги заработать. – И поискав в кармане, он достал сложенную этикетку одеколона. – Вот смотри, Настюш, видишь, какой некрасивый рисунок. Он из типографии, напечатали таких листочков несколько тысяч, все они, разумеется, одинаковые, блёклые. Сможешь красками раскрасить их так, чтобы любо-дорого было бы на них смотреть? Может быть, мальчишек привлечёшь или из дворовых девчонок? У крестьян, небось, есть дети, которые талант к рисованию имеют? А мы бы с дедушкой Ваней платили бы вам за работу? Как думаешь, Кузьмич, помнишь, мы об этом только вот в сторожке рассуждали?
– Хм, а почему бы и нет? – дуя на ложку, произнёс тот. – Мысль хорошая. С яркой бумажкой-то оно интереснее такой декалон будет брать, с ней и в подарок подносить флакон не стыдно. Полкопейки можно за такую работу давать. А-а, ладно, пусть даже копейку. Тысяча флаконов – это, значит, десять рублей на раскраску, – подсчитал он мгновенно. – Годится. И ещё копейку можно давать за то, чтоб аккуратно наклеили. Климу скажу, он из крахмала клей сделает.
– Двадцать рублей можно заработать, огромные деньги. – Отец подмигнул Насте. – И у мамки не нужно просить, свои будут.
– И мы хотим рисовать и клеить! – закричали в возбуждении мальчишки.
– И я хочу! – пискнула Софочка.
– Стоп-стоп. – Алексей поднял руку, останавливая галдёж. – Такое дело я могу доверить только лишь Анастасии. Если уж она сама надумает, кого себе в помощь брать, это будет её личное решение, договаривайтесь с ней, она тут старшая. Берёшься, Настя?
– Берусь. Ульянка с Анисьей хорошо рисуют, даже на продажу их картинки на ярмарку возили. Вот они первыми помощницами и будут, а вы на подхвате, если не будете баловаться.
– Не будем, обещаем! – выкрикнул Колька.
– Мы слушаться будем, – поддержал брата Егорка.
– Ну вот и договорились, а теперь молча кушайте. – Йована кивнула на стол. – А то разгалделись, как стая воробьёв на току.
– Ну что, Степан Ильич, все собрались? – спросил у Бочарова Алексей.
– Мои все здесь, – оглядывая сидевших за столом оружейников, произнёс тот. – Архипа только нет из усадебной мастерской. Ну он-то уже давно отдельно от нас.
– Виноват, ось выставляли на губернаторской карете! – Открыв дверь, в поместное правление заскочил старший каретной и механической мастерских. – Разрешите присутствовать?
– Ну вот, лёгок на помине, только что о тебе, Архип, говорили, – заметил Алексей. – Полушубок скидывай и подсаживайся. – И кивнул на стол. – Так теперь вроде все. – Он оглядел мастеровых. – Созвал я вас всех, господа оружейники и механики, для того, чтобы обговорить, какую продукцию, какое оружие, какой товар или какие изделия, называйте это всё, как кому нравится, мы будем с вами совсем скоро выпускать. И начну я с самого главного. Ваня, Макарович, открывайте.
Егеря-ветераны поднялись со своих мест и начали разворачивать лежавшие на столе большие свёртки примасленной рогожи.
– Ого! – послышался общий вздох десятка голосов. – Вот это ружьё!
