– Научиться принимать и покорятся! – высокопарно заявил Апостолус. – Смирись с судьбой, данной тебе. Вера твоя внутри, в сердце твоя благодетель, которая изрыгнет из тебя скверну и злобу.
– Может, закончим на сегодня? Я все поняла и чувствую, что смирение нашло на меня. Мне нужно переварить новое состояние.
– Ты выскажи сейчас все что желаешь, очисти мысли, прими себя настоящую.
Перед глазами замигал антиквариат. Пестрые пятна стали давить на глаза. Я потерла переносицу, чувствуя себя терпилой.
– Вы озарили меня истиной, главный молельщик. Я словно родилась заново.
Позвольте я уже пойду?
– Я чувствую, у тебя застряло что-то в горле. Выпусти это, не держи.
Молельщик, впадая в экстаз, вскочил, неожиданно напугав меня.
– Свет богов научит тебя терпению. Смирись, смирись!
– Да с чем? – вскочила я, не скрывая бешенства. Он такой же больной, как и Агнесс.
– Простите, я не вовремя!
На мое спасение, в гостиную, полную всяких абсурдных вещей и перекошенного фортепьяно, вошел Адам Редвил. Его лицо, какое-то, до странности, помятое (видно, после ядреного чефира), застыло на нас.
– Нет! – воскликнула я, что дрогнули тарелки в серванте. – У нас тут беседа о вреде греха. Не желаете ли присоединиться? Нам нужны свежие мысли на этот счет.
Адам пронзил меня неприкрытым раздражением, но при этом его рта коснулась ехидная улыбка.
– В другой раз. Уверен, эта беседа нужна вам лично, Вивьен. Вижу, что господин молельщик хорошо на вас влияет. Словно сеет чистые семена в благодатную почву.
Моей раскрасневшейся физиономии, коснулась тень нескрываемого недовольства.
И тут произошло невероятное.
Видно, боги решили обратить на меня свое внимание, посчитав что их слуга перебарщивает.
В западной части особняка что-то громыхнуло так сильно, что напугало нас троих до чертиков. Звон битого стекла, смешался с треском стен и падания предметов. Возможно, это была штукатурка или картины деда.
– Это не к добру!
Оставив замерших гостей, я бросилась по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Раздался громкий, душераздирающий крик, от которого я похолодела.
Аманда что-то отчебучила?
Но все оказалась иначе. Несопоставимо ни с чем.
Комната Агнесс оказалась открыта нараспашку.
Я зажала рот рукой.
Мои баклажаны, удобренные чудо-средством, превратились в гиганты и один из них, пробив кусок стены и стекло, полностью занял собой комнату Агнесс. Синий, огромный и блестящий.
Тетка, белая как умертвие, прижималась к стене и молилась. Наверно, молиться было нужно мне, но я закусила язык. Благо, никто не знал, что я что-то добавляла.
Гард был прав. Достаточно было пары капель.
Если такая жуть творилась на втором этаже, то на первом находился кабинет деда, а значит, такой роскошный урожай, ожидал нас и там.
– Мать моя женщина, – прошептала я. – Что же это такое? Это знак, божественный.
Агнесс, словно вышла из ступора.
– Боги указывают вам путь, обратить внимание на мужчин.
Адам Редвил за моей спиной снова закашлял, а молельщик с ужасом, охнул.
Я повернулась к нему.
– Главный молельщик, вы тоже уловили в этом знамение?
Апостолус, казалось, потерял дар речи. Все молчали, не зная, что сказать.
Баклажан, как нежданный гость, приковывал все взгляды.
– Тетушка, вы в порядке? – решила поинтересоваться я, – напугались?
Безумные глаза женщины взметнулись на меня, не скрывая ненависти.
– Это все ты! – заорала Агнесс, держась за грудь.
Не хватало сердечного удара, а то меня изживут с этого места.
Послышались шаги и в дверном проеме появился Гордон Стейдж. На его лбу высоком и видном, я тут же разглядела испарину. Глаза мужчины, стоило ему видеть овощ, полезли на этот самый видный лоб от изумления.
– Это все Вивьен! Я чуть богам душу не отдала от ужаса.
Выпрямив спину, под острым взором деда, я покачала головой, изображая изумление сумасшедшими обвинениями тетки.
– Я прибыла в Аквалон пару дней назад, хотелось бы напомнить. Грядки увидела только вчера, просто прополола их. Что я могла сделать за сутки, чтобы уродился такой вот гигант? Тем более, дедуля, я давала вам слово, что не буду выращивать ничего подобного.
Дед, казалось, потерял дар речи.
– Я видела тебя вчера, ты копалась в баклажанах! – Тетка с бешеным выражением лица, еле себя сдерживала чтобы меня не придушить.
– Обычная поливка, тетушка.
Сложив руки на груди, я покачала головой.
– Это точно знамение, – Апостолус подал голос, рассматривая лицо замершей тетки. – Агнесс, вам стоит обратить на это внимание. Это знак свыше.
– А я вам что говорю. Боги дают подсказку, раз вы глухи к их воплям, – брякнула я. – Дедуля, у вас тоже пострадал ваш кабинет?
– Нет, все в порядке!
– Вот видите, – решила добавить я масла в огонь, – все не просто так, тетушка.
– Вивьен, ты точно ничего не делала? – острый взгляд деда просверлил во мне дыру. – Если я узнаю, что ты приложила руку к этому, то пеняй на себя.
Мои щеки предательски раскраснелись. Это можно было перевести на злость.