Я выбрала последний, почему-то подумав, что от крыжовника у меня раздует живот, а мне нужно было еще ехать домой.
Сложив руки перед собой, я вздохнула, начиная нервничать, так как это трио сбоку шептались, посмеивались и явно неспроста. Их ухмылки были направлены в нашу сторону. Спокойная Кира, не обращала на них внимания, явно думая о глине и своих кувшинах.
– Дед пригласил к нам в дом гостя, некоего господина Редвила, мнящего невесть что. Они будут вместе вести дела по вайни и плодовым. – Я прищурилась. – Жизнь в особняке стала невыносимой.
Октавиус, как раз, принес нам напитки и Кира сделав глоток сидра через трубочку, с наслаждением причмокнула.
– Он красив?
– Неплох, – еле выдавила я из себя. – Привлекателен и молод.
– Тебе он понравился как мужчина?
Я сглотнула, мигом вспомнив этого самого Адама в наполовину расстегнутой рубашке накануне вечером.
– Нисколько! Ты знаешь, моя любовь Винсент. Я не смогла его забыть. Он самый красивый молодой человек на всем белом свете.
Октавиус принес нам похлебку. Насыщенный аромат сыра ударил в нос, как и горячий пар.
Я с жадностью откусила кусок хлеба, напрочь позабыв про манеры.
– Мне кажется твои чувства к Винсенту несерьезны, да и он как красивая обертка от невкусной конфеты.
– Ты говоришь как Агнесс, Кира, – я в миг озлобилась, с жадностью хлебнув похлебки, – мне нравится этот молодой человек.
– Ты испытываешь к нему влечение, хочешь поцелуев и не только?
Прямолинейность подруги, меня порой выводила из себя. Мы аквийцы, не были столь откровенными. Любили завуалированные фразы.
– Думаю, мне могло бы это понравиться.
– А с этим Адамом? – Кира аккуратно засунула ложку с супом в рот, медленно прожевывая кусочки плавленого сыра, – знаешь, от ненависти до любви один шаг. Так написано во многих книгах.
Я поморщилась, быстро прожевав кусочек картошки из похлебки.
– Эти люди, которые так говорят, сами не знают, что несут. Я не верю в эту чушь. Мне нравится Винсент. Не зря я расписала его именем весь свой дневник. Это что-то значит.
Сбоку раздался смех, начинающий меня раздражать. Я гневно повернулась к молодым людям. Один сидел с красным лицом и прятал взгляд.
– Простите, вы что-то хотели? – вопрос, как меткая стрела моментально достиг цели. Кира закатила глаза, зная мой заносчивый нрав и мстительную натуру.
– От вас нет, – ответил самый смелый. Темно-русая шевелюра была зализана на правый бок, маленькие глаза и острый кончик носа, мне сразу не понравились.
– А мне показалось, что все ваши смешки были устремлены в нашу сторону. Вас не учили как правильно вести себя с дамами в общественных местах?
Другой товарищ ухмыльнулся, оголяя желтоватые зубы.
– С дамами, как раз учили, – ответил остроносый.
– Вы на что намекаете? – я прищурилась, еще больше злясь. Ей богу, настроение, итак, было не ахти какое, так еще и эти насмехаются. – Вы обсуждали нас и думали, что я это проглочу?
Молодой человек с желтыми зубами, явно самый борзый, поддался вперед, задирая подбородок.
– Да кому вы нужны! Вы себя в зеркало-то видели?
Кира кашлянула. Явно начинала заводиться. Подруга не любила церемониться, если что-то касалось ее.
– Хотелось бы этот вопрос задать как встречный. Уж простите за честность, но вы тоже не столичные красавцы!
Остроносый позеленел. Я обратила внимание на его длинные некрасивые пальцы.
– Не убраться ли тебе в ваши земли?
Я хмыкнула.
– Вообще-то, мы как бы едины, не смотря на разделение артефактов.
– Заткнулись все, – неожиданно рявкнула Кира. Голос был звучный и стальной. – Я пришла сюда нормально поесть, а не слушать эти перепалки. – Ты, – показала девушка на остроносого, – сел и молча уткнулся в тарелку, и чтобы я слышала только как ты ешь. Ясно?
В таверне наступила гробовая тишина. Парни замерли, и я вместе с ними.
Я знала Киру. Она была прекрасной боевой подругой, перед голосом которой все обычно робели.
Оставшаяся трапеза прошла молча. Забрав горшок с крышкой и окантовкой из синих узоров, я поехала в особняк Стейдж, предварительно решив заскочить в лекарскую лавку. Идея Киры показалась мне забористой. Я уже представила Агнесс, рвущей на себе, полное нравственности платье.
Лекарская лавка располагалась под увесистым кленом с синими листьями.
Состряпав самое милое лицо из возможных, я остановилась возле лекаря с пепельными длинными волосами и голубом халате. Вся моя поза выражала участие и волнение. Чтобы полностью вписаться в образ, я стала теребить свои пальцы.
– Господин, мне нужна помощь в очень щекотливом вопросе.
Мужчина с аквамариновыми глазами, весь поддался вперед, готовый внимать мою историю с полным погружением. Я сделала вдох, сразу же вобрав в себя ароматы настоек и капель.
– Мой дедушка, скажем деликатно, находится в очень непростой ситуации. Я вижу его переживания. Он еще очень бодрый и резвый мужчина с задатками на хорошую активную жизнь.
Лекарь, внемля моей речи, застыл, пытаясь понять суть.
– В общем, в спальных делах он терпит фиаско, по причине мужского бессилия. Вы могли бы дать настойку, которая бы разбудила его желания и возможности?
– Вы так заботитесь о своем родственнике? Похвально!