– Могу сказать про вас, – молодой мужчина сделал небольшую паузу, откидываясь на спинку стула и слегка задев мою ногу коленом, – вам незачем так себя убивать из-за господина Тотала. На мой взгляд, он малодушный, поверхностный юнец, который еще не оперился.
От таких прямых разговоров я вспыхнула.
– А вы, оперились, – бросила я, опустив руки на колени, сжав ткань платья.
– Разговор не обо мне, – вздохнул Редвил, – он не подходит вам.
– С чего вы вдруг решили пообсуждать подходящие мне партии? Это дед вас надоумил?
Меня захлестнуло негодование. Сложно было сдерживать эмоциональные фальцеты на людях, но я держалась.
– Нет, выражаю лишь свое мнение, что такие эгоистичные товарищи как Тотал, не приносят счастья. С вашей дальновидностью и умением читать жесты и лица, вы бы поняли это, если бы не смотрели на него раскрыв рот и не придумывали сказки, чтобы разбудить в нем ревность.
– Вы что меня отчитываете, господин Редвил? Этакий Стейдж номер два, знающий кому и куда идти.
– Открываю вам глаза, не более того.
Адам прищурился, продолжая смотреть на мое лицо, покрытое румянцем и конопатинами, ставшими еще ярче от возмущения.
– Сейчас вы лезете не в свое дело и топчите мои личные границы. Взялись отчитывать и учить как Гордон Стейдж. Я не ваша протеже и не маленький ребенок.
– На счет последнего, меня гложут некоторые сомнения, но да ладно.
Адам Редвил примирительно поднял руки вверх, показывая, что тема закрыта. Сначала меня завел как шарманку, а потом, когда я распыхтелась, закрыл свой наглый рот.
– Мне двадцать, хотелось бы вам напомнить. – Из-за всех сил я выпрямила спину, выуживая из себя задатки госпожи и манеры. Мой взгляд опалил холод и разочарование. – Думаю, мы закончим нашу прогулку на этом, господин Редвил. Башню артефакта посмотрим в другой раз.
– Как скажете, – согласился мужчина, оставляя на столе лари за заказ.
В экипаже ехали молча. Я отодвинулась в самый дальний угол и примкнула к окну, трясясь от гнева и желая как можно быстрее оказаться в своих покоях.
Отражением моего внутреннего состояния являлась испорченная погода. Небо полностью заволокли тучи, поднялся ветер, нетерпеливо раздувающий пыль по дорогам.
Благо, Адам Редвил, закончил свои умные речи и тоже разглядывал ненастье в окно.
Честно говоря, мое душевное состояние было отвратительным. Я ощущала себя раздавленным червяком-копателем, на которого обрушились последствия страшной реальности.
У входа в особняк возница остановился и я сдерживая порыв вбежать в дом и громко хлопнуть дверью, молчаливо приняла руку Редвила, чтобы спуститься со ступеньки экипажа.
В гостином зале, полным старины и раритета, я расслышала голос деда. Он тихо с кем-то разговаривал, чем привлек мое внимание. Громогласный голос гостя, слегка кряхтящий и откашливающийся, заставил меня остановиться возле распахнутых дверей.
– Не дурственно, не дурственно, – разглагольствовал гость, – если она молода, то это меняет дело. Что у нее за наследие?
Мои глаза мигом вылезли на лоб, а рот непроизвольно открылся.
– Вивьен?
Не обратив внимание на произнесенное мое имя Адамом, я влетела в гостиный зал, сжимая кулаки.
На позолоченной и продавленной софе важно сидел мужчина с круглым лицом и щеками, прикрытыми густыми бакенбардами, полностью седыми. Огромный живот был обтянут синим жилетом и пиджаком, из которого выглядывали золотые часы на цепочке.
Мое самообладание рвалось меня покинуть в любой момент.
– Дедуля? – вопросительно произнесла я, рассматривая чопорно стоящего Гордона Стейджа. Подтянутый и стройный, он выглядел моложе своих лет.
Казалось, мое появление выдернуло его из задумчивости, и он возрился на меня, нахмурив брови.
– Знаете что? – прошипела я, сразу же переходя в наступление, – не ожидала от вас такого, конечно. Я, что же, для вас игрушка, кому продать подороже? Нашли толстосума и рады.
Дед застыл, пока я сверлила глазами всех подряд, а потом не выдержала и подошла к гостю, пыхтящему на диване с непонимающим взглядом.
– А вы бы, господин, постеснялись бы на молодых заглядывать. Должно быть стыдно! – я переметнулась к деду, – то, что не удалась внешностью, знаю дедуля. Но уж лучше тогда обитель молельного дома, чем великовозрастный господин, мечтающий о второй молодости!
Я уже хотела покинуть гостиную, прекрасно понимая последствия, но мне не дали.
– Остановись! – пригвоздил меня дед металлическим тембром, пока я снедаемая гневом уставилась на застывшего в дверях Адама Редвила.
Я сидела в кабинете деда, сжав коленями ладони.
Такого фиаско в моей жизни еще не было.
Раскрасневшиеся щеки были пунцового цвета, будто мне было пять лет и меня наказали за несусветную шалость, типа подклада варанги в платье Агнесс.
– Я не знала, что этот господин пришел выкупить у вас картину. Подумала, что вы говорили обо мне, как о плененном хорсе для продажи.
– Умные госпожи, сначала интересуются в чем дело, а потом выясняют все тонкости в кулуарах, но явно ты к этим дамам не относишься Вивьен.
Вздохнув, я опустила голову еще ниже, чувствуя себя ужасно.
– Порой мне кажется, что ты малый ребенок, не желающий расти.