– Не слышу слов благодарности, – обидчиво проговорила Аманда, поджав губы, – ты всегда была бесчувственной.
– Прекрасная игра! – с софы поднялась Андромеда и распахнув свои широкие объятия, обняла женщину, – бабушка, вы были великолепны. Как называлась композиция?
– Утро в заброшенном саду.
– Не правда ли чудесно, господин Редвил? – неожиданно все внимание устремилось на Адама.
Тетка совершенно с тормозов слетела, раз так нагло стала оказывать свое внимание молодому мужчине.
– Несравненно!
Неожиданно залаял Орешек. Кутья, скорее всего, очень перепугалась и стала заливаться лаем без остановки, тем самым, выбила Аманду из состояния адекватности.
– Энрике? – снова выдала она и все вокруг напряглись, только мой отец не удержался от раздражающего вдоха. Я краем глаза покосилась на него и сразу поняла, что родитель изнывает от желания на всех наорать, а потом блаженно накуриться на своем балконе, пока никто не видит.
– Почему тебя так долго не было?
Адам кашлянул. Видно, подбирал слова и тянул минуты.
Ответить ему не дали.
Бабку быстро схватили под ручки и рыдающую увели наверх, а госпожу Мелоди и господина трещотку Амона, отправили для отдыха на открытую террасу, чтобы проветриться и испить освежающего лимонада.
– Мне что-то подсказывает, что это ты Вивьен уговорила бабушку сделать такое.
Я тут же встала в оборонительную стойку, сложив руки на груди и позволила себе манерный смех.
– Если даже над вами пролетит черная врана и сделает свои дела вам на платье, вы обвините в злом умысле меня.
– Вивьен! – гаркнул Гордон, поджав губы так плотно, что они стали походить на одну белесую полоску. – Пройдемте в зал для трапезы и пожалуйста заткните животное.
Все как-то шустро ретировались в трапезный зал, подготовленный для такого масштабного события, как день воплощения тетки, только я осталась придерживаемая крепкой пятерней родственника.
– Угомони это кутью, Вивьен, – прошипел дед.
– Она не моя, – пожала я плечами, воззрившись на Гордона с глазами полными недоумения, – хозяйка у него есть. Тем более, питомец нуждается в ласке Агнесс.
Пока мы пререкались, кутья истошно лаяла, заходясь в истерическом припадке все больше и больше.
– Даю тебе минуту.
Дед отпустил свою крепкую хватку, явно доставшуюся ему по наследству от Аманды и пошел за остальными.
Я подошла к питомцу и взяла его на руки. На удивление, теплый комок тут же успокоился и затих в моих руках.
Некоторое время походив с ним, я отнесла его к стряпчим, чтобы они накормили испуганное животное.
В трапезном зале, где все стены были отделаны вензелями из лепнины, стоял аромат пиршества и свежесрезанных голубых роз. Гости сидели, крайне в напряженных позах.
Наверно ждали что череда сюрпризов еще не закончилась.
Мне сразу не понравилось, что Андромеда уселась не только рядом со своими отпрысками, но и с Адамом. Молодой мужчина сдержанно улыбался, слегка крутя своими пальцами ножку хрустального бокала.
Прислужница уже успела наполнить их аквийским вайни из погреба нашей семьи.
Я села на свое место, подле деда, молчаливо положив салфетку на колени.
– Как жаль бабушку, – протянула Андромеда, рассевшись в половину оборота. Так она делала вид, что все внимание устремляет на своего отца, но только бы идиот не понял, что похотливая часть женщины устремила свое открытое декольте в сторону Редвила. – Ее болезнь прогрессирует.
– В таком возрасте мы все слетим с катушек, – выразительно высказался Алистер и все как один посмотрели в его сторону. – Она часто бывает в своем уме, так что, нечего и переживать.
– Зато, меня не оставило равнодушным старание бабушки. Как же она старалась!
Андромеда в миг порозовела, пока остальные поморщились, чуть ли не вздрогнув.
– Ну что же, – прервал пустые разговоры Гордон, – у моей дочери сегодня празднование. За тебя, дорогая Агнесс!
Хрусталь ярко звякнул. Его переливы сверкнули дневным светом в зале, где обычно всегда стояла прохлада, по причине того, что здесь все собирались редко.
Старинные стены помещения, реставрировали очень давно и местами они поистерлись, выгорели и стали выглядеть не шибко красивыми.
На главной стене висело огромное панно, на котором были изображены лебедеи, плавающие по пруду с кувшинками, а вдали можно было разглядеть особняк Стейдж.
Пруда уже давно не было. Его заменили обожаемые мной грядки, а старинное родовое гнездо перестраивали пару раз, посему оно мало походило на то, что изображалось на картине.
Стряпчие, естественно, постарались на славу. На столе возлежали изыски, которые не всегда можно было опробовать в других местах.
Гордон Стейдж был гурманом и любил удивить гостей, при этом не особо питал чувств к приемам и сборищам.
Рыбное филе с трюфелями, маринованные опята в масле, консоме с яйцом и зеленью, кряква в кедровом соусе, слабосоленая рыба и обожаемые мною овощи, радовали глаз и живот.
Сделав глоток ягодного взвара, я чуть не подавилась куском рыбы. Агнесс, как ненормальная смотрела на меня, пока все остальные чинно вкушали форель.