Преданность Вивьен высокому искусству, и в частности, декоративному и изобразительному искусству Франции и Англии XVIII века, была неприемлема для бывших панков из ее окружения. Для Гэри не существовало никаких идей после придуманных Пикассо и Матиссом, никаких великих художников после Мане. Но Вивьен в коллекции «Панкутюр» удалось достичь необычного смешения ее прошлых идей и идей, почерпнутых от Гэри. Она нашла средство критически подходить к современности – использовать лучшие творения прошлого. Высокое искусство и возврат к ценностям прошлых веков, даже в рамках моды, – вот что стало для нее самым достойным противовесом легко продаваемому тряпью. В определенном смысле это позиция панка. Если эксцентричные идеи вовремя не были озвучены, это лишь потому, что «для того, чтобы выразить какую-то идею, нужно много денег». Если демократиям не удавалось следовать истинным ценностям, так это потому, что выборы скорее напоминали упражнения в маркетинге. «Проблема в том, что у маркетологов та же точка зрения, что у марксистов, – говорил Гэри. – Они пытаются внедрить диктатуру пролетариата. И как минимум им удалось разрушить понятие Вкуса». Поэтому Вивьен и Гэри начали называть маркетологов «марксистологами». Так, Гэри подарил Вивьен идеальную аргументацию для того, чтобы смотреть и в прошлое, и в будущее одновременно. Хотя журналисты моды свалили все в кучу, заявив, что училка Вивьен читает лекции по истории костюма, Вивьен и Гэри отнеслись к этому только как к доказательству коммерциализации моды. «Что-то без сомнения великолепное становится традицией, – говорил Гэри. – Всему остальному же приходится подстраиваться, чтобы в традицию вписаться. В этом смысле прошлое не только действительно влияет на настоящее, но настоящее подстраивается под прошлое». Или, как недавно сказала Вивьен, «мы берем лучшее из прошлого, в том числе идеальные представления прошлого о будущем, и устанавливаем диалог между прошлым и настоящим, между тогдашними и нынешними надеждами на будущее. В этом суть культуры и это лучшее, что может сделать мода. У моих моделей есть история – потому-то они и стали классикой, – и они продолжают ее рассказывать. Все модельеры, достойные носить такое звание, в этом смысле делают то же, что я: создают некий пузырь, населяют его людьми, которые жили бы в придуманном ими лучшем мире. Только выглядят эти люди лучше».
Эти мысли претворились в жизнь. Страстные увлечения увлекли Вивьен в путешествие по истории искусства. В нем она надеялась отыскать вдохновение, чтобы сказать новое слово в моде. Так начался самый плодотворный период ее творческой карьеры. На показах и в коллекциях Вивьен соседствовали вещи из твида и шерсти, двойки и жемчужные нитки, костюмы в тонкую полоску с огромными ромбовидными пуговицами янтарного цвета, блейзеры и свитера с пестрым рисунком фэр-айл и классические тоги с отпечатанным на них рисунком, как на севрском фарфоре, корсеты из серебристого и золотистого ламе, летящие платья с греческими драпировками и даже балетные пачки. Вивьен словно открыла огромный ящик с маскарадными костюмами, ошеломив некоторыми нарядами журналистов моды. В коллекции «Путешествие на Киферу» (место культа Афродиты) в центре внимания оказались костюмы Арлекина и Коломбины, но, когда Вивьен в метко названной коллекции «Time Machine» («Машина времени», осень/зима 1988) дополнила широкие куртки норфолк, плоские кепки и брюки гольф деталями средневековых доспехов, все были обескуражены. И все же благодаря ее мастерскому использованию исторических и литературных мотивов многие из ее вещей строгого и четкого кроя стали классикой. Они не только не привязаны ни к каким веяниям переменчивой моды того периода, но и сохраняют свой шарм, в первую очередь благодаря тому, что хорошо сшиты и базируются на серьезной идее. В коллекции марки «Red Label» того года (осень/зима 2014) использованы крой и мотивы из «Харрис-твида» (1987) и «Англомании» (1993), а вещи выполнены из шотландки и твида – и это стало синонимом вклада Вивьен в моду, вдохновленного историей Великобритании.
Правда, не всех впечатлили ее работы. Неудивительно, что на родной земле пародирование британского стиля и беззастенчивый культурный элитизм Вивьен вызвали болезненную реакцию. К несчастью, в 1988 году Вивьен пригласили участвовать в прямой трансляции популярного тогда шоу Вогана, транслируемого во время вечернего чая: в отсутствие Вогана его в тот день вела Сью Лоули. Следуя давней британской традиции глумиться над авангардным искусством и эстетикой, Лоули стала подстрекать зрителей в зале к насмешкам над модельером и ее работами, причем в типичной издевательской манере, которую позже пародировали «Алан Партридж» и Ребекка Фронт. Сара Стокбридж вспоминает: «Она была ужасной стервой, эта Лоули. Дженет Стрит Портер пыталась спасти ситуацию, но Сью Лоули просто добилась того, что все зрители смеялись надо мной, над Майклом Кларком и еще одной моделью. И, боюсь, мы только укрепили во мнении тех, кто считал, что работы Вивьен смехотворны».
