Дуализм XVIII века отлично подходил Вивьен: ей нравились обе его стороны. Это заметно по вырезкам из газет того времени, да и по тому, как беззаботно Вествуд дразнила британскую бульварную прессу. Приняв приглашение на одно из мероприятий Недели моды в Кенсингтонском дворце, которое устраивала принцесса Кентская, Вивьен появилась на нем в полупрозрачном платье-футляре по мотивам творчества Буля и в целом XVIII века – и без нижнего белья. Газеты высказались дружно и неодобрительно. «Это все свет! – отмахивается Вивьен. – При естественном освещении рисунок отражал свет, но во вспышках фотоаппаратов стала видна грудь. Когда я увидела газеты, я закрыла лицо руками. Журналисты все-таки не стали злобствовать по поводу этого происшествия. А многие люди даже написали мне в поддержку письма. Этот случай сочли актом протеста в поддержку женщин, но это был просто неприятный инцидент». Когда по случаю дня рождения королевы в 1992 году Вивьен вручали орден Британской империи, она снова появилась на церемонии без белья. Пришла она в сшитом по случаю костюме с юбкой в духе Диора, а когда покружилась перед камерами, то снова продемонстрировала отношение к нижнему белью в духе XVIII века. «Кое-кто во дворце сказал мне – не могу назвать имени, так как этот человек до сих пор там служит, – что королеву это очень рассмешило». Внучка Вивьен Кора, которая тоже была во дворце, когда Вивьен сделали Дамой, помнит, что всех интересовал только один вопрос: было у ее бабушки белье под юбкой или нет.
«В общем, я начала все больше верить в то, что можно иногда обращаться к прошлому, чтобы сегодня создать какой-нибудь предмет одежды, что-нибудь новенькое. Возьми, к примеру, платье со складками Ватто. Оно так называется, потому что было изображено на многих его картинах, но вообще-то такие платья были в моде целых семьдесят лет до Французской революции. В одном из таких платьев на картине Буше из Собрания Уоллеса изображена мадам де Помпадур, фаворитка Людовика XV. Мне повезло: шелк, из которого шили такие платья, производят до сих пор. Вот я и создала копию этого платья – платья со складками Ватто с картины Буше. Так в мою коллекцию попали шелковые ткани и костюмы с колышущимися фалдами. Мы работали вместе с лекальщиком, чтобы добиться такой же асимметрии, движения, которое видно на картине и которое вдохновило меня на создание остальных моделей коллекции, – и в итоге было похоже, будто складки одежды развевает ветер. Так что мы дали нашим вещам примерно такие названия: «маленький костюм-бриз», «пиджак-шторм», «пальто-шквал», «платье-ураган». Как-то вечером, когда я пила чай в своей студии, мне в голову пришло название: «Storm in a Teacup» («Буря в стакане воды»). Одежда, сшитая с хорошим вкусом, подарит уверенность в себе, несмотря на любой шторм и драматические события сумасшедшего мира. Такая вот мысль пришла мне в голову».
Собрание Уоллеса в Лондоне – самое лучшее за пределами Франции собрание изобразительного и прикладного искусства XVIII века – на какое-то время стало духовным домом Вивьен. Многие работы из этого музея появляются в документальном фильме «Painted Ladies» («Нарисованные дамы»), который сняли они с братом Гордоном, а позже – в выпуске известного лондонского тележурнала «South Bank Show» («Саут-Бэнк шоу»), специально посвященного ее работам. Пока Вивьен росла как модельер после эпохи панка, картины из Собрания Уоллеса в той же мере, что и вкусы Несса, формировали ее мировоззрение. Возьмите, к примеру, зеркальный узор Андре Шарля Буля, который она обожала: он украшал оборотную сторону зеркала. Этот узор был воспроизведен как металлическая накладка на кружеве и чулках, и до сих пор такая техника в высшей степени популярна. В коллекциях Вествуд появлялись такие же ткани, из каких сшиты летящие платья Жана Оноре Фрагонара, и пышногрудые девушки с картин Франсуа Буше, которых он так любил рисовать, – современная трактовка вкусов Уоллеса и идеализма XVIII века. Общественность заметила и одобрила, что в работе Вивьен и в создаваемых ею моделях виден творческий рост. В 1990 году Карл Лагерфельд предложил ей напечатать в «Vogue» обзор ее работ за несколько лет, оформленный с помощью Изабеллы Блоу и озаглавленный (по-немецки) «Я англичанка». «Нужно иметь британскую ментальность, чтобы тебе это сошло с рук», – написал Лагерфельд, отдавая дань изобретательности Вивьен и ее уважению к прошлому. Версаче оказался еще более прямолинеен. «Я тебе рассказывала, как мило выразил мне благодарность Джанни? – неожиданно спросила меня Вивьен, когда мы разговаривали о херувимах, популярных в XVIII веке. – Он начал использовать на своих вещах барочные мотивы – всякие золотые детали и украшения. Он сказал, что хотел лично поблагодарить меня за путти![19]»
