«Помню, я поняла, что люблю работать над моделями с мужчинами. По крайней мере, я люблю работать с Андреасом. Все великие модельеры-мужчины, например Сен-Лоран, Диор, делали из женщин богинь. Иноземок, но при этом богинь. А я хочу, чтобы моя одежда придавала значимости, чтобы в ней ты выглядел героем. Мне нравятся великие модельеры-женщины, которые видели элегантность в игривости, взять хотя бы черное платьице Шанель с белым воротником и манжетами как у горничной, или ее бижутерию, или тирольский жакет – неизменные атрибуты деревенского шика или уличной моды, или твидовые вещи мужа, или соломенную шляпу на женщине – мужскую шляпу, которую носит женщина. Такие сочетания мне нравятся. Модельеры-мужчины иногда неудержимы в своих идеях. Уж Андреас-то точно. Он придумал сделать накладной зад. Типа подушечки-турнюра. Он попросил отца смастерить маленький металлический каркас, а он у него кузнец, и на следующий сезон все наши модели были с этими накладными грудями и ягодицами. Конкретно для той коллекции нам, конечно, пришлось все делать в двух экземплярах: один – для подиума и один – для продажи, потому что я знала, что люди не захотят выкладывать деньги за эти конструкции прежде, чем купят сам костюм. Но я была очень горда тем, что Андреас это придумал, и от моего имени, и тем, что вместе мы придумали новый силуэт – новый способ воздать хвалу женщине, кроме того, отсылавший к прошлому. Опять же, я могла бы сделать это и сама, ведь эта эпатажная идея была практически смешением моделей для «SEX» и «Харрис-твида», но она родилась во время разговора с Андреасом о создаваемом мною нижнем белье и о движении женских ягодиц при ходьбе. Для создания произведения искусства нужен диалог – иногда диалог между мужчиной и женщиной о сексе».
«Нужно уважать женщину, – продолжает Андреас, – а модельеры-мужчины не всегда это делают, они придают женщине формы, которые угодны им. Когда был жив Александр Маккуин, я показал Вивьен одну из его вещей, топ, на самом деле напоминавший трубу, скроенный так, что сдавливал грудь, и Вивьен он ужасно не понравился, она сказала, что его, по-видимому, будет больно носить. Нужно относиться с аккуратностью – и с немалой аккуратностью – к груди. Меня всегда интересовало, как шьются вещи. Дизайн и мастерство – вот составляющие великолепной работы. А если что-то, например сделанное Вивьен, выполнено не очень хорошо, я огорчаюсь. Однажды я даже расплакался, когда увидел, что наделали мастера. Я больше всего на свете хотел, чтобы ее вещи были не только хорошо смоделированы, но и хорошо сшиты – как у Черрути. Так что, наверное, моим первым «подарком» была помощь в создании летней коллекции для отдыха – очень хорошо сделанной и такой легкой, что вещи из нее можно было скатать в крошечные шарики и положить в вакуумные пакеты и они все равно смотрелись бы идеально. В то время я никогда не заглядывал в будущее, жил настоящим моментом. Лучше всего помню, что я постоянно смеялся. Я очень любознательный и люблю приключения: интересуюсь едой и одеждой… не все такие. А мы пустились в приключение, и нам было весело, в то время мы могли выжать из себя максимум и сейчас можем и выжимаем, потому что мы были очень предприимчивыми. Когда я только познакомился с Вивьен, она меня очень вдохновила: будто шоры сняла с глаз, будто совершила открытие».
Помимо зарождавшихся между Вивьен и ее 23-летним студентом творческих и личных отношений, происходили изменения в структуре студии в Кэмдене и во взаимоотношениях персонала. Времена были неспокойные, и бизнес Вивьен пытался откликаться на повышенный интерес к ее торговой марке. Поступало много срочных заказов, в частности из Азии. В начале 90-х, когда Бригитт и Андреас, каждый своим путем, попали в близкое окружение Вивьен, на нее официально работало только 8 человек, а в стране была рецессия. Компанией управлял Джо, и управлял он ею как семейным бизнесом. Вивьен владела всего двумя магазинами: «Mayfair» на Дэвис-стрит и «World’s End» на Кингз-Роуд. Несмотря на широкое освещение в прессе творчества Вивьен и модные фотосессии, вся команда по-прежнему ездила на парижские показы в фургоне с последней партией одежды, дошивая ее в пути. При этом не только для необычной пары, оказавшейся в центре событий, но для всех это были бурные времена. Парижские показы, на которых получило признание творчество Аззедина Алайи, стали будоражить прессу по всему миру, а особенно на Дальнем Востоке.
«Я понимала, какое впечатление производят мои коллекции. Это было видно! Но я никогда не рассчитывала на какое-то особое признание дома. Бульварная пресса, в отличие от солидных модных изданий, по-прежнему с интересом следила за мной». В 1990-х Вивьен стала одним из модельеров, привлекавших больше всего зрителей на Неделе моды в Париже. К моменту создания коллекций «Café Society» («Завсегдатаи кафе») и «Storm in а Teacup» («Буря в стакане воды») у Вивьен начала формироваться клиентура со всего мира – покупатели, коллекционеры и модники. В мире моды все стали сходить по ней с ума.
