В выпуске американского «Vogue» за март 1992 года мы читаем: «Несмотря на наставшие в моде тяжелые времена, гениальный британский модельер, похоже, в хорошей форме». А чтобы проиллюстрировать статью о ней, флагмане британской армады талантливых новых дизайнеров, Вивьен попросили сняться в воздушном свадебном платье. Придумала это Изабелла Блоу, в качестве фотографа решили пригласить лорда Сноудона. «Платье было уникальное: горы тюля легче перышка, нарезанные Андреасом и покрашенные мной вручную в грязно-белый цвет. Там было не меньше десятка слоев краски». Кончилось тем, что кто-то в издательстве убрал это неповторимое платье в гигантскую коробку, и сверху казалось, будто это упаковочный материал, и уборщик случайно выкинул его. Вивьен говорила, что по задумке Сноудона образ должен был напоминать образ Греты Гарбо из «Королевы Кристины», правда, на деле он вышел больше похожим на мисс Хэвишем из «Больших надежд». Зато возник любопытный вопрос: какую роль отводила себе Вивьен в этом романе, описанном ею при помощи ткани, когда их отношения с Андреасом стали развиваться.
Еще за несколько месяцев до того, как началась их летняя любовная связь, Андреас и Вивьен уже были одержимы друг другом и долгие часы проводили вдвоем, споря об искусстве, делясь идеями и смеясь. «Иногда было непросто, – вспоминает Андреас. – Она очень сильная женщина, и соответствовать ей, жить бок о бок с ней или в ее тени трудно. Но это меня привлекало тогда и привлекает сейчас. Мне нравилась такая жизнь. Я хотел стать некой незримой силой рядом с ней. Я смотрел, как она дает интервью или что-нибудь делает, и думал: «Я смогу о ней позаботиться». Правда, в те дни я много пил. Мы оба пили, но я – больше. Уж если австриец пьет, то он пьет. Кстати, я где-то прочитал, что Ив Сен-Лоран выпивал в день по бутылке виски, и подумал: и я так буду делать, вот он – путь к гению! Оказывается, нет. Говорю же, я был очень молод. Вивьен все прощала. Вообще-то я толком не знал, что делать. Рядом со мной был человек, который вслух произносил то, о чем я только про себя подумал. Она стала для меня еще и гуру и наставником. И, опять же, другое дело, когда начинаешь жить с кем-то. Но Вивьен – это всё, с ней нет никаких границ. Мне нравились идеи, которые она отстаивала и отстаивает, то, во что она верит. Мне нравилось, как она продавала вещи – продавала идеи и красивые вещи. Она на многое открыла мне глаза, так что с ней я очень быстро вырос. Мне очень трудно сразу уловить суть, зато я гибкий. Гибкий, как дерево. Я подумал: «Я никогда не ожидал такого поворота, но такова моя жизнь. А Вивьен такая прямая, так упорно отстаивает свои убеждения. Я никогда не встречал подобных людей, и мне очень повезло, что у меня есть возможность быть с этой женщиной». Так что разница в возрасте для меня ничего не значила. Конечно, со временем все изменилось. Изменилось. Но поначалу я просто был счастлив оттого, что я рядом с ней и старался ни о чем особо не задумываться. И в какой-то момент – тут уж я как джентльмен не буду вдаваться в детали – я стал испытывать полнейшее удовольствие. Каждый день был все более приятным и творчески насыщенным, а я становился все счастливее просто оттого, что мы вместе. И я изо дня в день повторял себе: «Как мне повезло и как я счастлив, что я с Вивьен и что провожу время с этой невероятной женщиной».
Молодой Андреас считал, что Вивьен изменила его жизнь, и ощущение это было взаимным. «Андреас был реалистом. А я, пожалуй, нет. Да и сейчас я отнюдь не реалист, – говорит Вивьен. – Он очень практичный. Я вижу все в черно-белых красках. Вот, например, только сегодня я сказала Тайзер, нашей помощнице, что хочу связаться с теми, кто стоит у власти в Китае. Я обожаю китайскую живопись. По моему мнению, это высочайшее достижение человечества. Древняя китайская цивилизация оставалась практически неизменной тысячи лет до 1911 года, когда у них случилась революция, и сейчас они живут, копируя американскую финансовую модель. Думаю, Китай сможет перенять истинные человеческие ценности, если повернуть экономику в верном направлении. Его к этому нужно только подтолкнуть. Говорят, экономика Китая уже начала меняться. В прошлом китайцы жили согласно этим ценностям, нужно только к ним вернуться. Так вот Андреасу не свойственно мыслить подобным образом. Но если я попрошу его помочь мне практически, например связаться с Китаем, он это сделает. А знаешь, что он ответил на мои рассуждения? Он сказал: «У меня сегодня был самый чудесный день в жизни». Он увидел работу модельера Чарльза Ворта в Музее Виктории и Альберта. Она оказала на него огромное впечатление. У него талант и острый глаз. Вот за что я называю его реалистом. Реальность для него – то, с чем ему под силу справиться».
