Бен, который мало что помнит о начале отношений Вивьен и Малкольма, не видит в них никакой трагедии: «Малкольм был гиперактивным человеком, он был молод. Когда я думаю о той ситуации, я представляю себя двадцатилетним парнем, встречающимся с двадцатипятилетней женщиной, у которой трехлетний ребенок, а я при этом вроде как девственник, а она меня привлекает, и на уме у меня всякие сексуальные занятия, и едва ли мне захочется, чтобы ее ребенок путался под ногами. Сейчас я прекрасно осознаю, что так все и было. Но, по правде сказать, Малкольма все это не смущало».
Гордона отношения Вивьен и Малкольма потрясли. «Вдруг я осознал, что они – пара. Раньше мне просто в голову не приходило даже думать о них в этом ключе: моя старшая сестра с моим другом. Но, как и следовало ожидать, они стали встречаться. А до Вивьен у Малкольма никогда не было девушки. Так что ситуация была довольно странной. Ведь Малкольм был моим сверстником, еще юношей, моим лучшим другом, и все осложнялось тем, что мне нравился Дерек, я на него равнялся и ему сочувствовал. В общем, ничего удивительного нет в том, что я был расстроен: подумать только – моя сестра и мой лучший друг. И я на какое-то время лишился их обоих».
Гордон расстроился, когда Вивьен и Малкольм сошлись, Бен, трехлетний малыш, радостно гонял воздушные шарики по квартире со студентами художественного колледжа и общался с уклонистами-американцами. А вот Роза Корр отреагировала прагматично. Когда Малкольм сказал ей, что Вивьен ждет ребенка, Роза тут же предложила дать денег на аборт; к слову, аборты официально разрешили лишь через полгода.
«На самом деле мы как раз шли делать аборт. Роза дала нам денег, и мы шли на Харли-стрит. Но по дороге я передумала. У меня еще был маленький срок, и я взглянула на Малкольма и вдруг кое-что поняла. «Что ты творишь? – подумала я. – Он удивительный. Такой необыкновенный. Ты никогда никого подобного не встретишь. Что же ты делаешь? Да, он не твоей типаж, но он… он такой необыкновенный». И я передумала. Это был переломный момент. Я полностью изменилась. Я сказала себе: «Ты спятила! Как можно было не разглядеть, какой он замечательный!»
И вот как мы поступили: вместо Харли-стрит отправились на Саут-Молтон-стрит, и я купила себе кашемировый свитер и ткань в тон из такой же шерсти, чтобы сшить юбку. Получился своего рода ансамбль грязно-бирюзового цвета с такой же грязно-бирюзовой юбочкой из ткани, напоминающей твид. Выглядел он бесподобно. Я его обожала. В общем, так я и поступила: оставила Джо, сшила красивый твидовый комплект и решила, что Малкольм замечательный. К сожалению, к тому времени, то есть почти сразу, он стал любить меня намного меньше. Так что началось у нас все не так уж гладко, а кроме того, Малкольм боялся, что его засосет семейная жизнь. При этом он в хорошем смысле сходил с ума. Он хотел, чтобы я все время была рядом. Помню, как-то я возвращалась домой. Я одна ходила к врачу, не помню почему, я тогда еще была беременна. А еще у меня был рабочий день в школе. А после школы я забирала Бена из сада, так что домой пришла не рано. Посреди дороги увидела Малкольма: он расхаживал туда-сюда по пешеходному переходу, вне себя, гадая, куда я пропала. Он подумал, что я, раз меня до сих пор нет, его бросила или со мной что-то случилось. В общем, не знаю. С самого начала в наших отношениях было много противоречивого.
Вивьен и Малкольм в магазине «Let It Rock», 1971
