Жаннетт вошла в кабинет походкой от бедра, держа поднос на уровне пышной груди. Мистер Стоун любопытным взглядом оценил ладную фигуру своей секретарши, пока та расставляла перед ним и его посетителем стаканы, а вот омега, пользуясь случаем, лишь возвёл к потолку глаза. Все знали, что со своей секретаршей босса ничего не связывает: тот женщин красивых любил, однако романов с сотрудницами не заводил, ибо миссис Стоун, главный экономист, обосновалась в кабинете напротив и не считала за необходимость стучаться к председателю и уж тем более записываться к нему на приём у секретарши. Но в то же время Тайтус не мог не поражаться тому, как Стоуну это не надоедает: он каждый день, с девяти до шести, наблюдает эту самку с копной курчавых рыжих волос и худющими ногами, которые та выставляет напоказ, нося короткие юбки, и всё равно не перестаёт пожирать её взглядом. Возможно, всё дело в том, что беты отличаются от амильгамм, среди которых женщин не существует в принципе.
— Ну, за ваш успех, мистер Тайтус, — Стоун подымает бокал, и омега следует его примеру, хотя, в отличие от опустошившего стакан начальника, лишь пригубливает крепкий напиток. Нет, против алкоголя Тайтус ничего не имеет и, как и все, выпивает по выходным и праздникам, однако это мистер Стоун сейчас зайдёт в свой чилаут, пыхнёт сигареткой и завалится на мягкий диван вздремнуть, а у него впереди ещё пять часов рабочего времени и кипа непроведённых счетов и неоформленных актов.
— Признаться, вы меня сильно выручили, мистер Тайтус, — бета достаёт из кармана белоснежный платок, вытирая выступивший на лбу пот. — Уж простите, но место это словно проклято: десять лет всего филиалу, а в нём уже сменилось пять руководителей и семь главных бухгалтеров. Закрывать вот акционеры его подумывали, да всё-таки решили дать ещё один шанс, тем более что начальник там нынче молодой, амбициозный и пробивной. Вы, мистер Тайтус… Вивиан, — бета внезапно подаётся вперёд, словно напирает своей начальнической аурой. – Я же могу называть вас по имени — Вивиан? — омега в ответ, не имея выбора, снова лишь вежливо кивает.
— Так вот, Вивиан, — словно вмиг протрезвев, руководительским, тем тоном, от жёсткости которого звенит воздух, начинает Стоун, — вытянете этот филиал из жопы и подымите годовую прибыль на сто процентов — вернётесь в Детройт, на то место, которое было вашим ещё год назад, если же нет… — бета безвариантно разводит руками. — Вы, Вивиан, и так должны понимать, что в вашем лице я не теряю абсолютно ничего.
— Я прекрасно вас понял, мистер Стоун, — Тайтус, дабы не выдать своё негодование, на которое он, естественно, не имеет права, осторожно опускает полный бокал на стол. — Разрешите идти?
Стоун в ответ лишь рукой повелительно взмахивает, небрежно так, словно перед ним не живой человек, а надоедливый, но ещё не осточертевший питомец, и до самой двери провожает его взглядом. Пытливым таким и чуточку едким, словно всё ещё сомневается в своём выборе и даёт понять, что его решение может быть изменено в любой момент.
— Поздравляю с назначением, мистер Тайтус, — заискивающе улыбается ему Жаннетт, наверняка имеющая вредную привычку подслушивать, якобы поливая искусственные цветы или же вытирая невидимую пыль.
— Благодарю, — сдержанно отвечает омега, делая вид, что у него, сильно занятого и очень ответственного человека, нет и минутки на поболтать, спешит… в бухгалтерию.
Это и есть его кабинет, точнее, его уголок, второй стол у противоположной окну стены. Хотя в своём уголке должно быть комфортно и уютно, там должны быть некие мелочи, индивидуальные, приятные, свидетельствующие об обжитости. Например, та же керамическая кружка с изображением какого-нибудь мультяшного героя. А у Вивиана Тайтуса только компьютер и кипа бумаг, в которых он утопал, порой, честно сказать, имитируя занятость.
Его не только в родном отделе финансов и платежей, но во всей бухгалтерии открыто недолюбливают, но и не травят, аки изгоя, признавая за профессиональные качества. Ему завидуют, и его персона чаще всего становится объектом пересудов во время обеденного перерыва или же за чашечкой десятиминутного кофе-перекура. Его боятся и поэтому дружбы с ним не водят, но и загрызаться с ним не рискуют. К нему первому бегут за помощью, но оказывать услугу в ответ не спешат. Ему пророчат блистательную карьеру и в то же время желают провала, крупного настолько, чтобы иного выбора, кроме как выйти замуж и сидеть дома, рожая детей, у него не осталось. В общем, Вивиан Тайтус был бы полным идиотом, если бы отказался от только что предложенного ему места главного бухгалтера пусть и убыточного филиала в портовом городке с населением в семьдесят тысяч человек, на которых амильгамм приходится не более десяти процентов.
— О, Чарли, прости, я снова забыл купить тебе корм.
