Папа снова заводит старую песню, мотивы которой уже прекрасно известны сыну. Да, он одинокий омега двадцати семи лет от роду, ещё не состоящий в браке и даже не задумывающийся ни о семье, ни о потомстве, в то время как все его кузены и иные омежьи члены родни уже давно замужем, в положении или же обзавелись кучей детишек. Вивиан понимает папу, единственным сыном которого он является, но и поделать ничего не может, не хочет и не собирается даже ради горячо любимого родителя.
Во-первых, жизненный опыт общения с амильгаммами у него не самый радужный, а во-вторых, папочка и сам отчасти виноват в том, что до сих пор не качает внуков на своих коленях. Выбрал бы папочка себе в пару гамму, а не породистого самца, и ему, Вивиану, было бы проще. Хотя в таком случае он, Вивиан Тайтус, мог бы и не родиться в принципе.
Их мир был странным. По крайней мере, такой вывод сделал для себя Вивиан, когда понял, почему в нём всё не может быть просто и ясно. Были люди и амильгаммы, женщины и мужчины, альфы, омеги и, не так давно признанные полноценными членами общества, гаммы. Кто знает, почему эволюция человеческого рода пошла двумя ветвями, может, интересно небожителям было посмотреть, кто окажется более живучим, но факт на начало ХХІ века оставался фактом. Две обособленные формации существ, союзы между членами которых до недавнего времени не только порицались, но и считались таковым, что противоречит сути бытия и сосуществования.
Вивиан, как и оба его родителя, амильгамма, более того, он — породистая омега, в роду которой не было ни единого человека или даже гаммы, так что и пара ему нужна соответствующая. Вот только природа, та самая, которая породистая и безупречная, одарившая его тонким, искусным, привлекательным запахом и ореолом завлекающего шарма, сыграла с ним пренеприятнейшую, пусть и не смертельную шутку.
Он генетически не совместим с гаммами. По крайней мере, уровень совместимости настолько низок, что о потомстве говорить практически не стоит. Только от самца, того самого альфы, порода которого не менее безупречна, чем его собственная, и может зачать ребёнка Вивиан Тайтус. В Детройте много альф, — Вивиан знает, о чём говорит, — хотя отношения он предпочитает заводить с гаммами, как и было у него несколько вполне реальных шансов выйти замуж, однако… Вивиан не перебирает, просто природа его такова, что пару нужно не только чуять и осязать, но и чувствовать. Понимая первое и второе, о третьем Вивиану Тайтусу в свои двадцать семь сказать нечего.
— Пап, — сделав вид, что родителя он внимательно выслушал, примирительно начинает Вивиан, — лучше перевод в филиал, чем то, что могло бы быть. Не так ли?
— Так этот старый козёл ещё и мстит тебе?! — вспыхивает очередным возмущением мистеро-Тайтус.
— Джун, — вмешивается глава семьи, когда чувствует, что очередная родительская нотация выходит за семейные рамки, — не переходи на личности. Всё, что ни делается, к чему-то да приводит. Вот и наш мальчик получил не последнюю должность.
— Но он же уедет, Майк! — не прекращает свои возмущения Джуниор Тайтус, хотя взгляд отводит и с альфой в спор о старом и наболевшем для всех в их семье не вступает. — Уедет в совершенно незнакомый ему город, в котором он никого не знает и не к кому, в случае чего, обратиться за помощью. Пойми, Майк, наш мальчик…
— Уже достаточно взрослый и самостоятельный омега, — фыркает темноволосый мужчина. — К тому же, Джун, у тебя всегда плохо получалось играть роль наседки, не выпускающей птенчика из-под своего крыла. Признайся, Джун, — альфа ласково прикасается к плечу супруга, — что ты просто бесишься, заведомо зная, что родичи, узнав о переводе Вивиана, опять начнут выедать тебе печёнки.
— Да, начнут, — возмущённо дёргая плечом, ворчит омега. — Потому что омега — это омега, и у неё всегда на первом месте должна быть семья. Заметь, Майк, это мнение не только моих родичей, но и всей общественности. Это инстинкт.
— Это предрассудки… — бурчит в ответ альфа, подливая себе коньяка, и на этом их спор с супругом прекращается.
— Спасибо, отец, — шепчет родителю Вивиан, когда они уже переходят к десерту, тому самому шоколадному тортику, от вкуса которого млеет их бесценный папочка.
— Да не за что. Мне ли не понимать, — тем же шёпотом отвечает глава семьи. — Только больше на меня в этом деле не уповай, а то Джун опять будет дуться, обвиняя меня в том, что отца его ненаглядный сыночек любит больше, чем выносившего его, родившего и воспитавшего папочку.
— Хорошо, не буду, — Вивиан улыбается в ответ, а у самого немного тяжко на душе. Да, он действительно более крепкую родительскую связь чувствует с отцом-альфой, нежели с папой-омегой, но это ещё не означает, что кого-то из родителей Вивиан любит меньше. Просто отец всегда понимал его лучше. Вот как, например, сейчас.
