Хэйс ничего не отвечает, но Вивиан чувствует, что тот неуместно серьёзно кивает в то время, как альфий ореол сжимается в напряжённый клубок. Вивиан тоже переживает. Дурман алкоголя уже полностью выветрился из головы, и Тайтус не против был бы сперва чего-нибудь хряпнуть этакого для храбрости, но с другой стороны… Они оба, несмотря на гон альфы и количество выпитого, прекрасно понимали, что делали, так что сожалеть теперь поздно, а идти на попятную — глупо.
Вивиан глубоко выдыхает, когда чувствует, как пальцы альфы снова аккуратно проникают в него. Сейчас главное — расслабиться, что омега и пытается сделать, пока альфа в свою очередь отвлекает его поцелуями и поглаживаниями. Хэйс словно чувствует его страх и оттого действует медленно и аккуратно. Вивиану это не нравится, но он молчит, стиснув зубы и терпя. Отчасти наслаждаясь, даже не в состоянии представить, что Хэйс может причинить ему боль.
Альфа аккуратно надавливает на вход, запирающий родовые пути. Чёртова омежья физиология, которую Вивиан ненавидит за её сложность. В течку оно было бы проще: вход, плотно зажатый на период цикла, сам бы раскрылся, стоило только чуток на него надавить, а сейчас это чертовски неприятно. Вивиан шипит, зажимаясь.
— Больно? — как-то уж слишком заполошно спрашивает альфа, замирая с введённым в него пальцем. Лучше бы уж продолжал, чем вот так вот застопориться в самом начале процесса.
— Приятного мало, — ворчит в ответ Вивиан. А знал ведь, на что подписался, и мог бы даже сейчас отказаться, но желание принадлежать Хэйсу и почувствовать… именно почувствовать, а не просто ощутить вязку, оказалось сильнее. — Учитывая твои размеры, тебе придётся постараться, Хэйс.
И снова альфа лишь кивает в ответ, хотя лучше бы что-то ответил, чем начал действовать не по плану. Хэйс переворачивает его на спину, ласкает его член своим языком, медленно, в такт разрабатывающим тесный вход пальцам, заставляя забыть о том, что ранее Вивиан считал недопустимым для себя удовольствием.
Он расслабляется, поддаётся и отдаётся. Альфа оказывается слишком умел, желанен и непреклонен. У Вивиана внутри вместо матки клубок пульсирующего огня, а к лёгкому аромату лубриканта прибавляется ещё и запах его омежьего секрета.
Возбудил до ещё более ярких звёзд перед глазами и потёкшего нутра. Такое с Вивианом впервые, и он бы обязательно запомнил этот выдающийся момент, если бы был ещё в состоянии думать о чём-то, кроме того, что Хэйс снова непростительно медлит, испытывая его омежье терпение.
Вивиан не понимает, что происходит в тот момент, когда альфа, снова уложив его на бок, входит в него, но то, что творится с его телом, кажется, выходит за пределы понятия как нормального, так и ненормального соития. Член альфы погружается в него осторожно, и Вивиан, кроме распирающего ощущения, не испытывает ничего, но стоит только Хэйсу войти полностью и замереть, как их сжимает, взмывает и расплющивает. Именно так, пусть и далеко от истины, Вивиан позже, когда приходит в себя после моментального, молниеносного оргазма, может описать собственные ощущения.
— Это была омежья петля? — хрипя, спрашивает альфа, горячий пот с лица которого капает Вивиану на плечо.
— Это был альфий узел? — язвит омега, пока он ещё в состоянии.
— Чёрт! — даже не выкрикивает, полухрипит-полусмеется Хэйс, снова кончая в него, но Вивиан уже не помнит этого. Его снова накрывает. Нутро похоже на гиперчувствительную, необъятную точку, каждой фиброй которой он ощущает пульсирующий член альфы, зажатый внутри него омежьей петлёй.
Вивиан просто рассыпается, погружаясь в сферу блаженства, которая пахнет шалфеем, у которой голос Хэйса, очертания Хэйса и даже сердце которой стучит так же сильно и уверенно, как и у Хэйса. Значит, это и есть сцепка. Не просто секс. Не просто вязка, а именно сцепка, когда мышцы родовых путей настолько плотно сжимаются вокруг члена альфы, аккурат за узлом у основания, что их взаимное сокращение вызывает неконтролируемую, взрывоопасную и сверхмощную волну удовольствия.
Вивиан не в том состоянии, чтобы размышлять о физиологии и совместимости. Ему просто хорошо. Охуенно, до пофигизма на всё и вся хорошо. Как и альфе. Это чувство словно одно на двоих. Пульсирует в каждом из них и отдаётся в другом, и, когда эти две волны пересекаются, Вивиан испытывает какое-то странное, безгранично-огромное и искренне-тёплое чувство, которое даже его атрофированная совесть не позволит назвать просто инстинктивным влечением.
Вивиан просыпается первым, и первая пришедшая ему в голову мысль, конечно же, бежать. Пока альфа дрыхнет, что несложно понять по его храпу, он вполне может свалить по-тихому. И плевать, что сейчас от него за версту несёт самцом и что другие амильгаммы будут шарахаться от него во все стороны, боясь даже близко подходить к тому, кто принадлежит сильному мира сего. В конце концов, никто его в этом городе не знает, а впереди у него ещё целый день, чтобы оклематься физически и морально отойти от той бури ощущений, что всё ещё бередят его тело и душу.
