— Сперва Тори, — Вивиан отрицательно качает пальцем перед самым носом альфы, прекрасно понимая, на что он сейчас подписывается. — Мальчишку нельзя оставлять здесь одного.
— О нём позаботятся. Идём, — Хэйс дёргает его за собой, буквально таща к выходу, — иначе будет махач: я против всех этих отребных самцов, пускающих слюни на тебя целый вечер.
— Махач? Во сказанул, — тянет Вивиан, едва поспевая за размашисто шагающим альфой. Нет, о Тори он не забыл и ни за что не последовал бы за Хэйсом, если бы не заметил в толпе Невского, словно коршуном нависшего над виновато потупившей взгляд омегой. Да уж, неплохо повеселились и отвлеклись от личностных драм. А ведь изначально у Вивиана не было ни малейшего желания выбираться из дому, теперь же ему пиздец как не хочется туда возвращаться.
Уже в машине Вивиан пытается прийти в себя. Собрать свою растёкшуюся от близости возбужденного самца омежью волю в кулак и пресечь то безумие, в которое они с Хэйсом собираются нырнуть словно в омут. В ушах до сих пор долбит клубная музыка, и даже открытые окна не помогают освежить голову. Каждый клочок салона авто пропитан запахом альфы. Он въедается в само его существо, крепко сжимая в своих обезоруживающих оковах и преклоняя перед взвинченным до предела, желающим его самцом. Это инстинкт. Он запустил механизм, у которого, как бы Вивиан ни пытался переломить себя, нет обратного хода.
— Дать тебе пару минут форы? — остановившись, задаёт тупой вопрос альфа, в ответ на который Вивиан, не разлепляя глаза, фыркает.
— И ты спрашиваешь у меня это, когда мы уже у подъезда твоего дома? — Вивиан медленно качает головой. — Не смеши меня, Хэйс. Никакая фора нам уже не поможет, — он специально подчёркивает это «нам», дабы Хэйс не хорохорился и не строил из себя примерного альфу. Близость как воздух нужна им обоим, и если будут артачиться, то попросту задохнутся.
Хэйс напряжённо молчит. Единственное, что их сдерживает, — это взаимное, пришедшее на смену драйву чувство неловкости. Наверняка каждый из них думает, каким взглядом одарит другого поутру и какие слова скажет в своё оправдание. Кто его знает, как альфа, а Вивиан оправдываться не собирается. Пусть он все эти месяцы и гнал от себя эту мысль, но всё же прекрасно осознавал, что рано или поздно этот момент, когда у них обоих сорвёт тормоза, настанет.
Хэйс — сама галантность. Распахивает дверь с его стороны и подаёт руку. Вот только ноги Вивиана совершенно не держат. Чёртова омежья слабость. Столь ненавистные ему инстинкты, вынуждающие тело обмякать и падать ниц перед альфой.
Хэйс, словно пушинку, доносит его на руках до своей квартиры. Аромат альфы в разы сильнее, чем обычно. У этого самца гон, хотя Вивиан не сказал бы, что это сильно влияет на трезвость ума Хэйса. В отличие от него самого.
Он цепляется за альфу, словно пытается насквозь пропитаться запахом и жаром его тела. Аккуратно покусывает напряжённую шею, в которую хочется впиться зубами, оставив на ней глубокие, отчётливые следы, ерошит густые волосы альфы, до боли сжимая их у корней, и со всей присущей ему страстью отвечает на глубокий поцелуй, как только за ними захлопывается дверь.
Кто бы сомневался, что Хэйс живёт в двухэтажных хоромах в элитной высотке. Но это так, вскользь замеченное, ибо инстинкт омеги предопределяет оценку территории альфы. И Вивиану она нравится. Такая же, как и Хэйс: строгая, эталонная, выдержанная, самую чуточку скупая и при этом обладающей некой изюминкой, придающей ей шарма. Хэйс — идеальный самец во всём, и Вивиан сам, вместо папочки, линчует себе омежьи придатки, если сегодня же не подставит задницу этому альфе.
— Ты попал, Вивиан Тайтус, — шепчет ему на ухо альфа, даже не думая выпускать его из своих рук. То ли порода, то ли опыт, то ли сноровка, но Хэйс уже разулся сам и избавил от ботинок его, одной рукой его лишь поддерживает, позволяя крепко обвить свою талию ногами, а сам уже стягивает с себя кожаный пиджак вместе с рубашкой.
— Что, наконец-то ты сможешь воплотить все свои грязные фантазии, Хэйс? — в перерыве между поцелуями пытается сострить омега, отказываясь представлять, как сейчас он, ледышка и до мозга костей принципиальный относительно служебных романов омега, выглядит со стороны. Наверняка чертовски сексуально.
— Не все, — с не меньшей лёгкостью альфа подымает его по лестнице. — Начнём с простейшего.
Простейшим оказывается душ. Хотя душ у Хэйса далеко не прост. Они вдвоём с лёгкостью помещаются в одной кабинке, и Вивиан, пользуясь тем, что он ещё в состоянии хоть что-то соображать, рассматривает обнажённого альфу перед собой.
