Падая с ног от усталости, я сняла платье и запорхнула в холодную постель, прижав к себе тонкое оделяло. Сон наступил не сразу, поскольку тревожные мысли заполнили все разум, не давая расслабиться. И все же через несколько часов я провалилась в глубокий сон без сновидений. Проспала я часа четыре, поскольку еще до восхода солнца меня разбудила Сарасвати. Вид индианки порадовал меня, но и огорчил. Девушка была бодрой, с румяными щеками и с веселым настроением, я же, с заспанным лицом, молилась лишь об одном: поскорее приехать в замок графа и сбросить со своих плеч весь груз забот и печали.
Ашлинг принесла нам завтрак, который состоял из пшеничной каши и стакана кислого молока.
– Сестра – казначея ожидает нас на улице. Идемте, я проведу вас черным ходом.
Закутавшись в плащи, мы пошла за монахиней, едва ступая, чтобы не выдать себя. И только сейчас я отчетливо почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, щеки горят огнем страха, а все тело стало будто ватным, чужим. Ашлинг шла впереди, держа единственную свечку перед собой, чтобы хоть как-то осветить темный, безлюдный коридор. Нащупав в темноте руку Сарасвати, я вцепилась в нее, ища поддержки. Пальцы девушки сжали мою ладонь, и это был единственный жест, который меня немного успокоил. Сарасвати стала для меня не просто подругой, а сестрой, девушкой, выбравшей тот путь, что выбрала и я. У нас была одна цель: обрести свободу и добиться справедливости в этом греховном мире.
Внезапно в конце коридора показался свет, от которого мои глаза, находившиеся долгое время в кромешной тьме, нестерпимо заболели. Прикрывая очи ладонью, я смогла разглядеть узкий проход и ветхую, деревянную дверь. Ашлинг, взяв Сарасвати за руку, помогла ей спрыгнуть с высокого порога. Когда же последовала моя очередь, я воскликнула, увидев, как в дальнем свете проскользнула чья-то тень, а потом показались глаза: зеленые, как у кошки, коварные, как у змеи и прекрасные, как у самой богини… Тряхнув головой, я зажмурила глаза, надеясь, что это странное видение улетучится. К счастью, когда я открыла очи, никаких глаз не было.
Всю последующую дорогу я молчала, смотря в землю. Перед мысленным взором мелькало то видение, которое постигло меня совсем недавно. Господи, что же это такое?! Сначала меня посетил странный голос и затуманенное состояние, когда я едва не лишилась чувств на глазах у Лиана… моего Лиана, потом безрассудное и странное поведение Амелии, теперь эти глаза. Порой мне казалось, что моя жизнь – это сплошная, вечная загадка, которая не имеет отгадки. Куда бы я ни ступала, куда бы ни бросила взгляд, везде был секрет, покрытый завесой опасности и запахом крови. Зачем я еду в Оксфорд? Что будет после этой поездки? Какое будущее меня ожидает? И есть ли смысл вести расследование, если я все равно уже не смогу вернуться в Лондон ко двору? Эти мысли, как наточенный нож, резали по сердцу. Лишь когда я услышала приглушенный голос Идеты, стоявшей около крытой повозки, подняла глаза. Впереди, держа поводья двух тощих лошадей, сидел какой-то старик в черном плаще.
– Этот человек немой. Вы можете ему доверять, ибо все тайны навсегда запечатлены у него в душе, поскольку не могу слететь с уст. Он довезет вас до замка де Вер, – прошептала сестра – казначея, беспокойно оглядываясь по сторонам. Везде царила темнота, хотя небо уже окрасилось в сероватый цвет и мы все прекрасно понимали, что на рассвете в любом здании делается обход часовых, а особенно в монастыре, где нередко жизнь монашки сменивается на побег.
Миссис Уотерс что-то шепнула немому кучеру, после чего вложила в его морщинистую руку две серебряные монеты и окрестила меня крестным знаменем, пятясь на Сарасвати. Девушка, зажав глаза и сложив ладони в молитвенном жесте, горячо молилась на незнакомом мне языке, но вскоре я поняла, что это хинди, пускай и с перепутанными английскими словами.
– Благодарю, мадам. Господь Бог вознаградит вас, – я поклонилась на монастырский лад и поцеловала маленькую иконку-перстень на пальце женщины.
– Пусть Ангел-Хранитель бережет вас и указывает путь. Счастливой дороги.
Запрыгнув в повозку, мы задернули ткань и погрузились в свои мысли. Телега медленно двинулась с места, покачиваясь в разные стороны. Сарасвати продолжала молиться, не обращая на окружающий мир никакого внимания, я же, опустив глаза, покрутила на пальце кольцо…Лиана. Гранатовое сердца в золотой оправе теперь блекло сверкало, и уже ничто не напоминало про то яркое сияние, от которого моя душа ликовала. Стиснув зубы, чтобы не расплакаться, я с болью в сердца вспомнила последние слова Лиана, адресованные мне: «Наши пути навсегда расходятся». Заломив руки перед собой, я откинулась на две единственные подушки, набитые сеном.
