Сюжет пьесы давал свободу интерпретации. В постановке на Бродвее Э. Казан встал на сторону Стенли. Не удивительно, что в Лондоне сообщение о намерении Вивиен Ли сыграть Бланш вызвало недоумение. Не всегда можно рационально объяснить выбор роли актером. Легко ошибиться, отвечая на вопрос, почему в самый счастливый момент жизни Вивиен Ли стремилась к трагическим ролям. Единственный ответ в том, что эта чуткая актриса предощутила Эру Потребления и увидела в пьесе Уильямса близкий своему ощущению прогноз на будущее. В Англии этого не увидели. Пьесу называли «похотливой», «порнографической», «низкой» и «отвратительной». Ее заклеймили в Палате общин и в комитете общественной морали. Даже критики называли Бланш проституткой. «Таймс» писала, что цель пьесы — «открыть прошлое проститутки в ее настоящем».
Не желая связываться с цензурой, Оливье решил исключить ряд реплик. Это привело к конфликту с Айрин Сэлзник — права на пьесу принадлежали ей, и бывшая жена продюсера «Унесенных ветром» хотела, чтобы Оливье повторил постановку Казана. Против сокращений выступала и Вивиен Ли. Особенно после того, как цензор запретил упоминать о причинах самоубийства мужа Бланш. Актриса лишилась одного из главных аргументов в защиту героини — что мог понять зритель из фразы «Я вошла в комнату. Там был мой муж и…»? Рыдания Бланш не могли заменить необходимых здесь слов.
После репетиций Вивиен Ли обсуждала интерпретацию роли с Оливье. Она не хотела видеть в героине ни проститутку, ни извращенку, отвергала требования А. Сэлзник и настаивала, что деградация Бланш — следствие психической травмы, одиночества и неудач: «Я не назову эту пьесу салонной комедией, но мне не приходило в голову, что кто-то захочет назвать ее непристойной», — заявила актриса после очередной серии газетных протестов.
Друзья боялись, что роль станет слишком большим испытанием для Вивиен Ли. Она должна находиться на сцене два часа, и каждый эпизод требует максимальной нервной отдачи. Вивиен Ли — актриса перевоплощения. Фактически она «впускала» в себя на год другую личность. Нарушенная психика Бланш могла нанести ущерб хрупкой нервной конституции актрисы. Она не слушала никого — правда жизни, которую игнорировала английская сцена, авторы популярных салонных пустячков, казалась ей дороже.
Премьера состоялась в театре «Олдвич» 11 октября 1949 года. Вопреки традиции режиссер Л. Оливье отказался произнести перед началом речь: «Это не мои вечер. Он принадлежит моей жене. Только ей». Независимо от отношения к пьесе, критики были единодушны в оценке Вивиен Ли. Рецензент «Таймс» писал: «Ее исполнение внушительно. Она производит впечатление захватывающим изображением героини, которая понемногу теряет рассудок, — пеленой, неукротимой и гибнущей. Сила ее исполнения нарастает по мере роста драматизма сюжета».
Лучшее представление о Вивиен Ли в роли Бланш дают воспоминания А. Дента: «Я пригласил в «Олдвич» друга, и мы заняли два кресла в первом ряду. Бланш — Вивиен являла собой один из самых мучительных для души образов, которые можно увидеть на сцене. Желая растерзать мое сердце (А. Дент публично протестовал против намерения актрисы играть Бланш. —
Прошло лишь несколько секунд после того, как она в последний раз появилась перед публикой, но актриса все еще была в образе, во власти эмоций жуткого финала, где Бланш забирают в больницу для душевнобольных. Она дрожала как лист, дрожали ее губы. Она вцепилась в меня, положила голову мне на плечо и спросила шепотом: «Как я играла? Вы считаете, что это безумие? Вы все еще считаете эту Бланш невыносимой?»
Не способный на обычные пустые восклицания, я ответил: «Позвольте сказать, что мой друг, солидный человек, с Гебридских островов, утверждает, что я совсем не прав относительно Бланш, потому что у нее
Восемь месяцев, день за днем, Вивиен Ли играла Бланш при переполненном зале. Ее особенно радовало, что опасения друзей не оправдались, она не пропустила ни одного спектакля и не причинила никакого ущерба своему здоровью. («Это доказывает, что я не оранжерейный цветок, каким они меня считают!») Но еще большую радость доставляло то, что ей удалось утвердить свое понимание роли, свое видение мира и правды в искусстве.
Однажды в зале оказался американский драматург, друг Ф. Рузвельта, Роберт Шервуд. Партнер Вивиен Ли Б. Брейден был поражен его резюме: «Приятно посмотреть пьесу!» Заметив удивление артиста, Шервуд пояснил: «Это пьеса о Блапш. Так она и написана. В Нью-Йорке это была пьеса о Стенли: очень сильно сыграл Брандо. Теперь в пьесе равновесие, и мы видели ее в первый раз».
