Сегодняшнего человека нельзя назвать человеком разумным. Он не интересуется прошлым, не задумывается над будущим, и даже текущие проблемы он не может решить без посторонней помощи. Новый вид, рожденный техническим прогрессом, можно назвать человеком беспомощным. Ему требуется помощь психоаналитика, чтобы решить текущие затруднения, ― целые стаи ясновидящих, предсказателей и прочих шарлатанов решают: что ему делать завтра. Он разучился отдыхать: над его развлечением трудятся специально обученные люди. Человек беспомощный в своей жизни осваивает одну операцию, за которую ему платят деньги, которые, в свою очередь, он должен потратить так, как советует реклама. Попади современный человек на необитаемый остров, и ему придет конец раньше, чем появится Пятница… Если, конечно, с ним не окажется книги Даниэля Дефо с историей о Робинзоне Крузо… Хотя вряд ли ― сегодня рекомендуется читать совсем другую литературу.
Но еще не все потеряно, несмотря на пережитые катастрофы и потрясения, которые достались России за последнее столетие. Ведь, что не убивает – делает сильнее. Пережитые испытания и трудности делаю мудрее, опытнее – и человека и страну. Недаром старец Филофей предрекал, что Москва будет последней защитницей православия, защитницей духовности. При всем желании большинства населения достичь западного уровня жизни, России стоит подумать: а надо ли это? Запад еще ближе подошел к краю пропасти.
На католическом сайте попалась на глаза статья: «Российские католики заинтересованы в сильном православии». Генеральный секретарь Конференции Католических Епископов России ксендз Игорь Ковалевский признал, что в силу своей малочисленности католическая община России может развиваться только опираясь на православную церковь. Что ж, такое заявление могут только приветствовать христиане мира, ― это благой шаг навстречу родственной церкви. Остается надеяться, что католическая церковь поддержит православную сестру в традиционно католических странах, где положение церквей обратное. А там… впереди… возможно и получится настоящее единение христианского мира – то, что не удалось в свое время Константинополю и Риму.
Вместе с тем католический священник признал, что Европа сегодня требует повторной евангелизации, поскольку постепенно теряет свои христианские корни: «Это очень серьезная проблема, главный вызов современной европейской культуры ― ее антирелигиозность».
Византийская империя погибла, ― рухнула закономерно и предсказуемо, ибо нет на земле вечных империй. Однако ее живое дыхание мы чувствуем и сейчас; опыт Византии будет востребован столько, сколько будет стоять мир. И сегодня и завтра будут актуальны выводы крупнейшего знатока византийской истории ― Шарля Диля:
«Так погибла Византийская империя после тысячелетнего периода своего славного существования. В течение веков она была оплотом христианства против ислама, защитницей культуры против варварства, воспитательницей славянского Востока, и ее влияние широко распространялось не только на Востоке, но и на Западе. Даже тогда, когда Византия пала и перестала существовать как государственный организм, она продолжала оказывать и оказывает еще и поныне могучее воздействие на весь восточный мир. От окраин Греции до глубин России все народы Восточной Европы ― турки и греки, сербы и болгары, румыны и русские ― сохранили живую память о традициях исчезнувшей Византии.
Вот почему эта древняя история, довольно плохо известная в наши дни, несколько забытая, вопреки общераспространенному мнению никак не может быть названа мертвой историей. Ее глубокие следы можно обнаружить и в идейных течениях и в политических планах. Именно поэтому византийская культура заслуживает внимания в двух отношениях: для нас интересно и то, чем она была сама по себе, и то, что она вносит в историю нашего времени».
Каким по счету Римом можно назвать нынешнюю Россию? Пятым? Ведь империей являлся Советский Союз ― с его непомерными амбициями и необъятной территорией. Нет, отдадим должное старцу Филофею… Советский Союз был проектом, ведущим в аппендикс. Россия выбралась из этой ловушки, не без потерь, и пытается вернуться в рамки Третьего Рима.
А как же разговоры об обреченности планеты, прогнозы скорого краха России. Так ведь им вторая тысяча лет. В Древнем Риме практически каждое поколение ругала молодежь, констатировало падение нравов и обещало скорую гибель государства. В 1930 г. точно такие же прогнозы приходилось слышать со всех сторон Хосе Ортега‑и‑Гассету. И он приложил немало усилий, «чтобы опровергнуть те жалобы и вздохи по поводу упадка (в особенности на Западе), которые наводнили последнее десятилетие… Но можно ли тогда говорить об упадке Запада? Ни в коем случае. Ведь это упадок относительный, частичный, захватывающий лишь второстепенные элементы истории, культуру и нации. Есть только один вид абсолютного упадка ― убывание жизненной силы; и существует он лишь тогда, когда мы его ощущаем».