В общем, трудолюбивая девочка, только выдумала какую-ту историю о том, как победила огромного медведя, а потом призналась, что нафантазировала:
хорошо, что честно призналась, так я решила. Ребятам понравилось, было забавно.
К концу учебного года у меня хорошие отметки, все мы радовались, а я даже и гордилась, что теперь я не какая-нибудь первоклашка, а буду учиться во 2-м классе и опять у Галины Александровны. Я ее полюбила, и она меня тоже. Она готовила свой класс к летним пионерским лагерям и уговорила маму и папу, чтобы они отпустили меня в лагерь. Мама сначала вроде бы не решалась, но учительница убедила ее.
Наш пионерский лагерь располагался недалеко от Ленинграда, на станции Сиверская. Замечательное место. Прекрасное, как акварель, много света, тепла, прозрачной зелени. Мне там виделось что-то сказочное. Небольшой пруд с мостками. Мы там сидели, опустив ноги в воду, и наслаждались светом и теплом. И кормили нас особой едой: суп с индюшатиной. Такого не могло и присниться.
А потом, на этих же мостках, кто-то из ребят прочитал в местной газетке о войне, но не верилось никому, будто бомбили Мурманск. Там я впервые услышала о начале войны. До сознания не доходило. А через несколько дней я увидела дядю Петю. Он приехал сюда из Ленинграда, где учился на юридическом факультете, за мной. Не хотел пугать меня: мол, ты увидишь и маму, и папу, и бабушку.
И вот мы оказались на Ленинградском вокзале. Что там было! Поезд был подан. Все люди стремились сесть в вагон, толкая друг друга. Папы, кажется, не было, он не смог приехать проводить нас. Но главное ему удалось: достать билеты на поезд. Дядя Петя старался посадить всех нас. Сначала это не удалось: кто-то из нас остался на перроне, кто-то смог сесть. Поезд тронулся, а я осталась на перроне с бабушкой, а мама с братиками поехала! Такое случилось не только с нами, но и с другими. Поднялся шум, люди были в панике. Поезд остановили, и мы с большим трудом оказались наконец все вместе, слава Богу! Мама с двумя малышами, я с бабушкой, все мы рядом! Все вместе едем, едем в Казань. Это был счастливый случай. Мои школьные друзья из Сиверской, которых не могли забрать родители, и моя учительница Галина Александровна отступали вслед за Красной армией, а немцы шли за ними по пятам. О ней, как и о ребятах, я больше ничего не смогла узнать. Удалось ли им выжить, удалось ли им уйти от врага? И о Галине Александровне у меня не было никаких вестей. Она осталась с детьми, со своим классом! А нас поезд нес к спасению, и главное, мы были все вместе.
Вот таким горьким образом бабушке пришлось уехать из холодного Заполярья на свою родную Волгу, в Казань, в свои Печищи. Вместе с бабушкой и мамой уехали и мои братья: Витя – ему 8 месяцев, Вова – 4,5 года, я – 9 лет, самая старшая. Маме было 32 года, бабушке – 52. Того, что творилось тогда на Ленинградском вокзале, передать я не в силах. Люди бежали от врага, в этом видели путь к спасению, последний шанс: если им это не удастся, другого выхода не будет. Как мне помнится, нас грузили как попало, не было вагонов, а были какие-то платформы, чтобы вошло как можно больше народу. Может быть, это был действительно последний поезд. Никогда я не видела такого ужаса на лицах людей, такой безнадежности, безысходности, которые превращали их во что-то неуправляемое. Погрузившись на поезд, они почувствовали себя защищенными, спасенными. И их можно простить за эту панику. Я-то не страдала от бомбежек, я была в детском летнем лагере, а вот мама и бабушка, когда фашисты начинали бомбить, брали братцев моих и бежали в бомбоубежище, пробитое прямо в скалах. C грудными малышами на руках бежали под защиту скал. С собой они брали из дому вещички на смену, бутылочки с молоком и все необходимое, чтобы переждать воздушную тревогу.
A потом им предстоял нелегкий обратный путь домой. У мамы Витя на руках, а бабушка тянет Вову. И так – до следующего налета. А теперь в набитом людьми поезде, в духоте, в тесноте все чувствуют себя спасенными, и мы счастливы. Без дяди Пети нам бы это не удалось. А он вернулся в Ленинград, на свой факультет и сразу же ушел добровольцем на фронт. Дорога была трудная, но мы добрались до Казани с Божьей помощью. Это главное, хотя тогда мы не понимали, что на всё воля Божия. Теперь мы далеко от фронта, только папа остался бороться с врагами и защищать Заполярье.