Мы с папой идем в школу. Он крепко держит меня за руку, и мне спокойно: вот сейчас ни один ветер не унесет меня. Я беспокоюсь: в какой класс попаду, ведь школьный год уже начался, а я опоздала. Сейчас утро, но на улице как будто ночь – темень и ветер. В вестибюле горит электрический свет. Я снимаю с себя шарф и пальто, сдаю все это в раздевалку и по лесенке, ведущей вверх, мы направляемся на прием к директору школы. В кабинете полусумрак. Мягкая мебель, обитая синим плюшем. Все торжественно. Директорша такая важная, но, кажется, добрая. Нас приглашают сесть, дают мне газету. Я должна правильно прочитать, как она называется. Старательно читаю по слогам: «Пра-вэ-да» – «Правда». Директриса ободряет меня и направляет в класс, где дети уже немножко умеют читать. Так я попала в класс Галины Александровны. Это первая моя учительница, у которой я кончила первый класс. Иногда, по утрам, когда папе со мной было по пути, он провожал меня, но чаще я ходила в школу сама. Приходила, обычно не опаздывая, садилась на ступеньки лестницы, но пока переодевалась, звонил колокольчик, и я входила в класс последней. Первый раз, войдя в классную комнату, увидела на стене большую черную доску и мел, три ряда парт и окно у последнего ряда. Я заняла место, которое оказалось свободным, в первом ряду за первой партой, рядом с девочкой, которую звали Рая. Она с радостью приняла меня, сидеть одной ей было скучно. А дети, некоторые, избегали ее из-за того, что у нее остались на лице и руках следы от какого-то ожога. Мы с ней сдружились. Это была тихая, тоненькая девочка с тоненькими косичками. Имя ее было необычное: Рая, Раиса. Она ввела меня в курс классных событий.
Возвращаться из школы гурьбой было веселее, даже ветры не казались такими дикими. Часто случалось, что я не сразу приходила домой, а заходила к кому-нибудь из одноклассниц. Как-то раз у одной девочки (мама ее была на работе) мы наряжались в мамины платья, надевали шляпки, а я так сильно накрасила губы, что потом никак не могла стереть помаду. Так и пришла домой. Мама меня встретила строго: «Возьми носовой платок! Плюнь! А теперь вытирай губы! И чтоб этого больше не повторялось! Смотри, папе скажу!» Попало мне поделом. Задерживаясь после школы и остерегаясь маминых замечаний, я крепко натирала щеки снегом, чтобы сделать вид, что я гуляла около дома, а не ходила по подругам. Но маму провести было трудно, она понимала мои хитрости. Иногда во дворе катался на санках братик Вова, и мы вместе приходили домой. Мама давала нам что-нибудь перекусить, пока варился обед. Кусок хлеба с маслом и сахарным песком – все то, что сверху слизывалось, а хлеб и остатки масла засовывались в разные щели – за буфет, за шкаф и т. д. – и так там оставались, пока мама не находила их. Играли в фантики, читали сказки, слушали пластинки с «Мухой-цокотухой» и другие. Любовались северным сиянием, тем более что из нашего окна хорошо было видно, как начинались полыхания и зарницы, как они пересекались друг с другом красками, цветом и сиянием. Забывалось, что от окна дует, хотелось видеть эту необыкновенную красоту.
В один из таких ветреных дней, когда снежинки переносило с места на место и ветер нес из залива брызги разбивающихся волн, папа посадил меня в санки с бахромой бубенчиков и повез знакомиться с нашим новым братиком. Сороковой, счастливый год, последний предвоенный! Младший братик родился 4 ноября 1940 года. Папа радовался: вот какой замечательный подарок сделала нам всем мамуля к 7-му Ноября – празднику Октябрьской революции! Мы идем с папой в роддом, чтобы посмотреть на этот подарок – новорожденного маленького братика. Мне вспоминается, как четыре года назад папа вез меня (кажется, на этих же самых санках) на встречу с братиком Вовой, дальневосточным, как мы его называем. Тоже была холодная, снежная зима, и я думала, как обрадуется мама черносмородиновому варенью, банку которого я крепко держала в руках. А сейчас нас ожидает мама, чтобы познакомить с новым братишкой. Снег забрасывает нас, ветер крепчает, но мне хорошо. Я сижу как королева, с папой не страшно, ветер не унесет меня в залив. Вот когда я, укутанная, в валенках, как шарик, качусь по дороге в школу, в гору, и все ветры обрушиваются на меня, тогда мне страшновато. Тьма вокруг, и не увидишь, куда тебя занесет. А с папой спокойно и хорошо, да еще на санках! Вот мы и доехали. Поднимаемся по ступенькам и ждем у застекленной двери. Мама появляется, бережно держа в руках спеленутого младенца. Она подносит его ближе к двери, за которой стоим мы с папой. Слегка разворачивает свернутого, и я вижу его крохотное тельце, ножки, ручки, которыми он «приветствует» нас, морщится, готов заплакать. Вот он, наш братик-полярник, такое розово-белое существо! Мама удаляется от двери, унося малыша, а мы возвращаемся домой. Через несколько дней мама вернется вместе с братиком, а я, старшая сестра, буду ей помогать, и Вова тоже – будем с ним играть и оберегать его.