– Но ведь считается, что… – Доктор осекся, замолчал. На Татьяну взглянул с укоризной.
Голубоглазый красавец уверенно сказал:
– Я позвал их сюда на свой страх и риск.
Доктор усмехнулся:
– В любом случае, отступать уже поздно.
Ободряюще кивнул Мите, велел:
– Подойди ближе. Не бойся. Твоя мама сейчас не похожа на себя, но это точно она. А что не узнал ее, так это нормально. Любой человек будет выглядеть странно, если беспробудно проспит шесть недель.
Таня поспешила на помощь:
– Точно, Митя! Помнишь, ты однажды в час дня проснулся, и я еще смеялась, что у тебя лицо стало как пончик?
На глазах мальчика явились слезы. Он пробормотал:
– Все равно это не мама!
– А ты возьми ее за руку, – вкрадчиво предложил Викентий Ильич, – и скажи что-то ласковое.
Митя с опаской приблизился. Дотронулся до недвижимой кисти, отдернул пальцы:
– Холодная!
– Держи крепче. Передай ей свое тепло, – властно велел Викентий Ильич. Укорил: – Твой пес и то понимает. Пытается ее согреть.
– Но она совсем ледяная!
– Мама в коме. У таких больных температура всегда понижена. Но ее сердце бьется. И сейчас она тебя слышит. Какая у твоей мамы любимая песня?
– К-как уп-поительны… – пробормотал Митя.
– …в России вечера! – подхватила Татьяна.
– Любовь, шампанское, закаты, переулки, – присоединились к ним Денис с Викентием Ильичом.
Маленький хор нестройно допел первый куплет. Дальше запутались в словах и Денис, на мотив из «Белого орла», закончил:
– Вставай скорее, и поедем мы на море!
А Митя жалобным голоском подхватил:
– Мамочка! Мне плохо без тебя! Просыпайся, пожалуйста!
Арчи ободрительно и негромко гавкнул. Доктор прогрохотал:
– Смотри! Смотри ей в лицо!
Женины веки затрепетали. Губы зашевелились. Пальцы рук свело судорогой. Казалось, она изо всех сил пытается сбросить путы.
– Мамочка! Это я! Я пришел к тебе! – надрывался Митя.
По опухлой, опутанной проводами щеке покатилась слезинка.
– Мамочка! Пожалуйста, не плачь! – взмолился ребенок.
Женя закашлялась.
– Прекрасно! Просто прекрасно! – сиял врач.
А потом долго и терпеливо объяснял Мите, что выход из комы – дело долгое и непростое. Но заверил: настанет день, когда мама обязательно проснется. Потому мальчик уезжал из больницы окрыленный.
Разговор с Мариной Карагач, как гласила история телефонных звонков, занял у Жени меньше минуты. О чем они говорили? Возможно, секретарь подтверждала встречу для своей патронессы? Или – что скорее – ее телефоном сама Симеонова пользуется? Звезды не любят регистрировать номера на собственные фамилии.
Ходасевич решил проверить. Нашел в Интернете выступление Симеоновой. Несколько минут слушал, как стать счастливым и богатым. Запоминал тембр, интонации и манеру общения.
Извлек из своих запасов аппарат, зарегистрированный на «ноунейма». Включил на компьютере программу изменения голоса. Набрал, дождался ответа и обиженно произнес:
– Ну, почему ты мне не звонишь? Весь день жду!
– А вы кто? – оживился женский голос в трубке.
– Кать, ты?
– Какая я тебе, на хрен, Катя!
Швырнула трубку. Да, то была она. Властительница юных душ и королева Интернета Елена Симеонова.
Домой возвращались около девяти вечера, и Таня очень надеялась, что Максим еще где-то шляется. Он в последнее время всегда – когда знал, что Митя с Таней – прибывал не раньше одиннадцати. И, судя по расслабленной, умиротворенной физиономии, проводил время отнюдь не на работе.
Но сегодня сработал закон подлости. Окна в доме светились, и Максим их, похоже, караулил. Встретил на улице, у калитки. Поздороваться не соизволил – сразу хмуро спросил:
– Где вы были?
Таня всю обратную дорогу натаскивала Митю: они ходили в парк развлечений. Катались на аттракционах, стреляли в тире и ели бургеры.
Мальчик сначала не хотел врать, но Садовниковой удалось его убедить: папа может обидеться, что они навещали маму без него.
И сейчас Митя уверенно произнес:
– Мы были на каруселях.
– Да неужели? – Отец скептически поднял бровь.
Таня занервничала. Что-то узнал, заподозрил? Или просто власть свою показать решил?
Максим приблизился к Мите, грубо сжал сыну предплечье:
– Где – конкретно – вы катались на каруселях?
Из машины выпрыгнул Арчи. Подбежал к Максиму – здороваться, но тот с досадой отпихнул собаку ногой.
Митя с опаской взглянул на отца и ответил – в соответствии с легендой:
– В «Мираже».
– Прямо в нашем «Мираже»? Который на пути в Москву?
– Ну да.
– А что вы тогда на Тверской делали?
У Тани все оборвалось. По Тверской улице они действительно ехали – клиника располагалась в одном из примыкающих к ней переулков. Ей еще показалось в районе метро «Маяковская» – что-то не так, неладно. Но огляделась, ничего подозрительного не увидела и отогнала тревожные мысли.
Митя бросил на нее жалобный взгляд, и она кинулась в бой:
– Какая Тверская? Что за чушь вы несете?
Максим сузил глаза:
– Давай без спектаклей. Я на светофоре встречном стоял. И номер твой, и вас обоих в машине разглядел прекрасно. Куда ты его возила?! Во что моего сына втягиваешь?
Ну вот что за такой закон подлости? В Москве, наверно, миллионов десять машин. Как в подобном молохе можно случайно встретиться?
