Разумеется, он был способен. Если дело обстояло так, как говорит Гермиона, то Долохов мог банально понимать, что его рассказу просто не поверят. Или считать, что даже если он всё и выложит, о его безопасности станут заботиться меньше всего. Или же… Ну, конечно!
Он стукнул себя по лбу.
— Всё ясно! Если уж ему не удалось сбежать, то, по крайней мере, пока он здесь, его не достанет тот, кто устраивает ритуалы. Не заявится же он в Аврорат. Здесь он в безопасности.
— В этом есть резон. Но мы снова понятия не имеем, кто же преступник.
— Я надеюсь, мы не будем вновь возвращаться к твоему причудливому списку, Гермиона?
— Как там говорил один сыщик. «Если отбросить все невозможные варианты, тот единственный, каким бы невероятным он ни казался, и будет верным».
— Прекрати, пожалуйста! Я НЕ БУДУ даже обсуждать Макгонагалл и Шеклболта в качестве подозреваемых.
— Я и не настаиваю. Но мне надо подумать.
— Ты только и делаешь, что думаешь. Отдохни немного. Завтра прощание со Спиннет, день будет тяжелым.
— Гарри, честное слово, должен же хоть кто-то здесь думать! — воскликнула она, всплеснув руками. Два проходивших мимо сотрудника Аврората покосились на нее с явным недоумением.
— Эй, эй, Гермиона, успокойся! — он попытался взять ее за руки, но она не подпустила его.
— Оставь, наконец, свою идиотскую привычку заботиться обо мне по пустякам, от которой уже просто тошнит! И прекрати вращать эту дурацкую палочку!
— О'кей, о'кей, только успокойся! Пожалуйста!
Очевидно, что-то такое было в его лице, что она почти тут же смягчилась. Она вдруг резко покраснела, взъерошила волосы быстрым движением и покачала головой, прошептав что-то с горькой усмешкой.
— Гермиона? — ему хотелось взять ее за плечи, чтобы успокоить, но теперь он уже опасался это сделать, чтобы снова не спровоцировать вспышку ее гнева.
— Прости, Гарри! Пожалуй, ты прав, мне нужно отдохнуть. И ты тоже, отправляйся домой. Думаю, Джинни тебя заждалась.
Она слабо улыбнулась, а ему почему-то вновь пришло в голову эту странное сравнение Долохова — «роза». Он вновь попытался понять, что именно рождало такую ассоциацию, и решил, что, очевидно, всему виной ее так часто появлявшийся очаровательный румянец, и еще, быть может, ее густые локоны, обрамляющие лицо. Но главной причиной, скорее всего, были всё-таки ее губы. Они напоминали два чудесных розовых лепестка, он прилип к ним взглядом, разом вспомнив, какими выразительными они могут быть, и когда плотно сжаты, если их хозяйка сердится или о чем-то серьезно размышляет, и когда распахнуты от удивления или восхищения. Он с усилием перевел глаза, уткнув их куда-то в стену. Отчего-то в памяти всплыл глупый подростковый миф о том, что если посмотреть на губы девушки, то можно понять, как выглядит ее…
«О-о, похоже, мне и вправду пора домой, к Джинни!»
— Увидимся завтра на церемонии, — через силу улыбнулся он. В голове болталось, крутилось, вспыхивало: «Роза, роза, роза».
Какая прекрасная встреча
Я благодарен судьбе
Что наперекор всем законам
Мы встретимся в этой толпе
Когда Гарри вышел из камина, то первое, что он увидел — голые ноги Джинни. Она валялась на диване в гостиной, перелистывая журнал, а ее ноги были закинуты на спинку, халат съехал вниз и обнажил почти целиком всю их восхитительную длину, так, что он замер и уставился на них, не отрывая взгляда, а она, увидев это, принялась внимательно смотреть на него, в его лицо, тщательно ловя каждую его реакцию.
