– Логика, несомненно, в ваших словах присутствует, но я не меняю решений. В конце концов, я ваш заказчик и моё слово последнее. Стало быть, послезавтра мы отправляемся в Нью-Йорк на «Роттердаме». А сегодня отдохните. Погуляйте по городу. Вечером встретимся в отеле, и вы получите билеты. Простите, господа, я хочу успеть выпить чашечку кофе и мне нужно закрыть номер, – вежливо выпроводил гостей Баркли.
Ардашев и Войта перешли в номер Клима Пантелеевича.
Войта плюхнулся в кресло и, закурив сигарету, сказал:
– Если честно, шеф, я боялся, что вы взорвётесь, как австрийская граната на Иеронимова, 15[59], и вы вновь с ним повздорите. В результате, я так и не увижу ни Статуи Свободы, ни небоскрёбов, ни темнокожих американок. Говорят, они чертовски горячие в постели.
Частный детектив достал коробочку ландрина и сел напротив.
– Оставим в стороне оценку американских женщин. С этой минуты наша с вами жизнь делится на три отрезка. Первый – самый короткий. Он уже начался и продлится до отплытия «Роттердама». Второй – шестидневное морское путешествие через Атлантику. А третий – странствия по Штатам. И каждый из них, независимо от своей продолжительности, таит массу неожиданных опасностей. Поэтому, друг мой, мы должны договориться о дальнейших шагах, в случае смерти одного из нас.
– Да бросьте, патрон! Не стоит и думать о грустном, – откинувшись на спинку кресла, возмущённо проговорил Войта. – Не может такого быть, чтобы какой-то там вымогатель сумел прикончить нас с вами. Ну вы что!
– Хорошо, – улыбнулся Клим Пантелеевич. – Тогда давайте поговорим, что вы будете делать в случае моей, так сказать, преждевременной гибели.
– Вы опять за своё, – взмахнул руками Войта, и сигаретный пепел упал на стол. – Извините, – проронил он, сгребая его ладонью.
– Видите ли, старина, мы отправились в опасный вояж. И гибель одного из нас не может остановить другого. Главное – достичь цели. И сделать это мы должны любой ценой. В этом и заключается профессионализм настоящего сыщика. Потому, в случае моей смерти, или болезни, во время первого, второго или третьего отрезка, вам надлежит продолжить выполнять, взятые на себя обязательства. Банкир обязан будет выплатить вам солидный гонорар. Вы вернётесь в Прагу и продолжите руководить нашим агентством.
– Простите, патрон, но, как я смогу бросить ваш труп? Я же буду должен доставить его в Прагу.
– Забудьте об этом, – Ардашев провёл рукой по седым вискам. – Для меня главное – финансовое благополучие моей семьи, а не место собственного захоронения. Вы – порядочный человек, и я уверен, не бросите ни мою жену, ни сына. Наше детективное агентство – успешное предприятие. И я не исключаю, что лет через двадцать Павлик станет вашим компаньоном.
Бывший полицейский нервными толчками затушил в пепельнице сигарету и произнёс с дрожью в голосе:
– Если пошёл такой разговор, то прошу похоронить меня рядом с отцом и матерью на Ольшанском кладбище. Там я приготовил местечко и для себя, купил его перед самой войной. Участок № 2253.
– Обещаю, друг мой, не только вас там упокоить, но и пригласить на поминки инспектора Яновица, – улыбнулся Ардашев.
Войта ослабил галстук и заметил:
– Не стоит. Вылакает всё спиртное. Потом будет плакать и просить у меня прощенья за то, что назвал меня сволочью, когда узнал, что мы с вами открыли частное детективное агентство. – Он вытер платком пот со лба и сказал: – После такого разговора не мешало бы промочить горло чем-нибудь, что покрепче воды.
– Отличная идея. Пообедаем в каком-нибудь ресторанчике. Мне нужно полчаса, чтобы привести себя в порядок.
– Тогда жду вас в холле.
– А всё-таки, шеф, согласитесь, Голландия – не Германия. Войны будто и вовсе не было. Людей в городе – не протолкнуться. Кафе и рестораны полны народу. А что вы хотите? Нейтральная страна, – проходя мимо памятника Эразму,[60] – заметил Войта.
– Да, красиво здесь. Завтра, если получится, я бы хотел забраться на колокольню церкви Груте-Керк. Её высота двести футов[61]. Сверху открывается дивный вид на картину Роттердамских окрестностей: Дельфт и Дортрехт. Ещё не мешало бы побывать во дворце Скиланд. В 1814 году в нём останавливался русский император Александр Павлович с Принцем Оранским во время совместного посещения Роттердама. А сам дворец был отделан и убран на три года раньше. Его готовили для приёма Наполеона и Марии Луизы.
– Как вам этот уличный ресторанчик, шеф?
– Сказочное место.
– И свободный столик имеется.
– Нам повезло.
– Итак, что будем заказывать? – разглядывая меню на немецком языке, осведомился Войта.
– Из холодных закусок предлагаю сельдь с луком. Она практически свежая, больше двух дней её в маринаде не держат. А горячее, как я подозреваю, пришло из колониальных времён: обжаренные на углях и надетые на шпажки кусочки куриного филе с соусом из оливкового масла, мёда и соевого соуса. Подают с кусочком лимона, листьями салата, горького перца и помидорами. Я ел подобное на Востоке – очень вкусно, поверьте.
– А что будем пить?
– Женевéр.
– Никогда не пробовал.
– А меня сегодня им уже угощали. Рекомендую.
