Потомки Полуязева пошли по его стопам – прикупили лесок да овражек с хорошей гончарной глиною, да пастбище за речушкой, которая так и осталась Ставаренкой. Речку перегородили, выкопали пруд, ниже его еще один. На месте деревянного господского дома, сгоревшего в 1812 году, вырос новый каменный. Церковь тоже поставили новую, с колокольней.
К середине XIX века стояло тут крепкое имение с большим селом, мельницей, пасекой, кирпичным заводиком и еще много чем полезным, что позволило господам построить дом и в Москве, и проводить там каждую зиму весело и хлебосольно.
В первые годы ХХ века, очередной наследник спустил всё нажитое менее чем за десять лет. Лес достался одному соседу, луга другому. Народ из деревни подался кто куда, пруды заросли, мельница сгорела. Поговаривали, сам наследничек по пьяни сжег.
Остатки имения выкупил отставной полковник Турищев, но ничего так и не восстановил. Старые раны покою не давали. Ютился во флигеле господского дома, жил бобылём, ходил бить уток на пруды, да ругал своего денщика.
После его смерти имение купил купец Портнягин. Вроде как собирался построить тут завод. Но, грянула революция, купец исчез, его молодая супруга, лечившаяся в Баден-Бадене от мигреней, осталась на водах без гроша.
Советской власти первое время было не до Полуязевки. Земли присоединили к организованному в соседнем селе колхозу, но почти до 30-х, большая часть их, заросшая осиной и орешником, с заболотившимися прудами, практически не использовалась. Господский дом приспособили под склады, церковь и дом священника под МТС.
А потом Советская власть решила, что трудовому народу не хватает санаториев, домов отдыха и прочих пансионатов. В Подмосковье стали приглядываться к старым усадьбам и живописные окрестности извилистой Ставаренки было решено превратить в санаторий.
К делу подошли с размахом. Расчистили пруды, разбили парк по обеим берегам речушки, в верхней части посадили сосняк. Вокруг парка выросли здания санатория, административный и лечебный корпуса, жилье для работников санатория.
Сначала тут хотели оздоравливать пролетариат и санаторий числился за профсоюзами. Но, в последний момент его отдали военным о здоровье которых тоже стоило срочно позаботиться.
Вообще-то, причина была в другом. Военные решили, что окраины имения очень даже подходят для их целей. За сосняком несколько десятков гектар выделили под военные склады. С противоположной стороны санатория, на месте Полуязевки, построили воинскую часть с военным городком, казармами и прочими, полагающимися каждой уважающей себя военной структуре причиндалами. А раз так, то и санаторий, оказавшийся между частью и складами, решили отдать военным. Всё чужих глаз поменьше.
Во время Великой Отечественной, описываемый нами кусочек вселенной, столько раз переходил из рук в руки, что к концу войны был похож на поверхность луны – сплошные кратеры. Во многом этому поспособствовала пара авиабомб, угодивших в склад боеприпасов за сосняком. Снаряды разлетались по округе несколько дней. Зарево было видно за десятки километров.
После войны санаторий восстановили. Планировка территории была оставлена прежней. Правда, долго пришлось чистить всё от неразорвавшихся снарядов и разравнивать. Речку тоже почистили. Пруды объединили в один и углубили, оставив в центре небольшой остров.
Одноэтажные административный и лечебный корпуса сменили трехэтажные здания. На месте домиков персонала пленные немцы возвели толстостенные двухэтажные дома. Военная часть осталась военной частью, но тоже была полностью перестроена. Сосняк посадили заново, потому что в старом не осталось ни одного целого дерева. Территорию складов превратили в полигон.
Жилые корпуса санатория тоже преобразились. Теперь они представляли собой несколько внушительных одноэтажных зданий в форме буквы П с террасами вдоль всей внутренней стороны, дорожками вдоль террас и клумбой в центре.
В семидесятые в трёх жилых корпусах провели капремонт, оборудовав там номера повышенного комфорта для старших и высших офицеров. Три корпуса по другую сторону пруда снесли и на их месте построили три пятиэтажки.
И вот в 2020 году на берегу пруда остановились два человека. Один высокий плечистый в камуфляже, с седыми волосами ёжиком и тяжелым подбородком. В общем, вылитый полковник космодесанта из компьютерных стрелялок.
Другой почти не уступал ему ростом, но, если первый напоминал космодесантника, то второй являл собой типаж сумасшедшего учёного из тех же игр. Расстёгнутый плащ, растрёпанные волосы, кривовато сидящие на горбатом носу очки в тонкой серебристой оправе. Вот только ярко-голубые ясные глаза говорили, что разум ученого находится под его полным контролем.
