Даниэль отворачивается от нас и подходит к окну. В комнате воцаряется тишина, пока мы ждем, когда девушка заговорит снова. В отсутствие других звуков в моих ушах отдается только мое собственное учащенное сердцебиение. Проходит еще несколько мгновений. Когда кажется, что Даниэль больше не заговорит, Торбен подходит к ней немного ближе.
– Мисс Хардингсон, – зовет он, – я настаиваю, чтобы вы ответили на наши вопросы. Когда вы в последний раз виделись или общались с Мэрибет Хардингсон? И под словом «общались» я подразумеваю все формы переписки, будь то лично или по почте.
Даниэль хмуро смотрит в окно, крепко сжимая руками край подоконника. С трудом сглотнув, я делаю шаг вперед.
– Мисс Хардинг…
Она поворачивается к нам лицом.
– Два года назад. – Она произносит это с такой яростью, что у меня по спине пробегает холодок. – В последний раз я общалась со своей пресной кузиной два года назад, когда она написала мне письмо, в котором настаивала на том, что Астрид Сноу – добрый и замечательный человек.
– Вы не разделяли ее мнения? – уточняет Торбен.
– Конечно, нет. Я единственная, кто видел Астрид такой, какой она была на самом деле. Коварной, лживой, похотливой гарпией. Она завидовала мне и всем, кто ее окружал. Она хотела отобрать у других все. Вещи, к которым не имела права вожделеть.
От холодности ее тона у меня подгибаются коленки. Я чувствую, как стены моего сопротивления становятся тоньше, а магия – сильнее, яростнее. Она хочет вернуться, окружить меня, обернуть щитом, встать между мной и леденящим душу гневом этой девушки.
Будто прочитав мои мысли, Торбен слегка смещается, пока не встает прямо передо мной, принимая на себя всю силу презрения Даниэль.
– Занимая место горничной во дворце, ваша кузина знала, что произошло между вами и мисс Сноу?
– Да. Она была обязана поддерживать меня. Ведь она знала, как эта девчонка поступила со мной. Знала, что Астрид разрушила мою жизнь.
Эти слова звенят у меня в ушах. Поскольку из-за Торбена я не вижу Даниэль, мне остается только осматривать спальню вокруг нас. Она маленькая. Темная. Спрятанная в дальнем крыле поместья. Совсем не такая, как комнаты, которые Даниэль занимала раньше. Не такую жизнь она привыкла вести.
И всему виной я?
– Моя кузина должна была помочь мне отомстить, – продолжает Даниэль.
Торбен напрягается.
– Каким образом?
– Она должна была показать истинную натуру Астрид. Раскрыть ее секреты. Рассказать мне все, что только смогла узнать о ней. Вместо этого Мэрибет предала меня, подружившись с этой потаскушкой.
Слово «
– Мне сказали, что вы столкнули мисс Сноу с лошади, – замечает Торбен таким же мрачным тоном, как и у Даниэль. – Что она едва не скончалась от полученных травм.
Даниэль фыркает от смеха.
– Хотелось бы мне, чтобы так и было. Тогда, возможно, ее отец был бы еще жив.
Упоминание об отце заставляет меня выскочить из-за спины Торбена.
– Почему вы так думаете? – спрашиваю я дрожащим голосом.
Она смотрит на меня прищурившись, оценивает с головы до ног, будто видит впервые. Кровь отливает от моего лица. Контролирую ли я свою магию?
Даниэль, кажется, теряет ко мне интерес и снова переводит взгляд на Торбена.
– Очевидно, что это она убила своего отца. Я знала, что она выкинет что-то подобное, как только услышала, что Эдмунд женился на королеве. Астрид не хватило бы звания принцессы. Нет, она мечтала заполучить корону королевы. Она планировала убить своего отца и мачеху, тем самым оставив трон для себя. – Голос Даниэль срывается. – Я говорила. Всем вокруг. Но никто не слушал. Как после того несчастного случая. Почему они не поняли, что я только пыталась защитить всех от нее? Мэрибет была единственным человеком, который когда-либо верил мне. Но и ее эта злобная, коварная распутница ввела в заблуждение.
К моему горлу подкатывает тошнота, когда я замечаю пыл в глазах Даниэль, ярость, пульсирующую в венах на ее висках. Я никогда не видела ее такой, когда мы были знакомы. Конечно, уже тогда она была параноиком. Отличалась жестокостью. Холодностью. Но никогда она не была такой… такой…
– Вы тоже думаете, что я не в себе? – Ее взгляд снова останавливается на мне. – Вы думаете, я злодейка, но уверяю вас, что это не так. Я жертва. Я должна была выйти замуж. Стать матерью. Знаете, что я получила взамен? Чему подвергли меня родители? Кровопусканию, изгнанию нечистой силы, слабительным, настойке опия. – Она приближается к нам. – Я так устала от настойки опия. Мне так надоело сидеть в этой комнате!
– Тогда, возможно, вам не следовало покушаться на жизнь девушки, – говорит Торбен без капли сочувствия.
Даниэль откидывает голову назад, как если бы он дал ей пощечину. Ее губы изгибаются в слишком счастливой улыбке.
– Хотелось бы мне, чтобы лошадь проломила ей череп.
