– Знаю-знаю, – прерывает она. – Будущее не так безоблачно. Твое. И мое тоже. Наше. Но давай просто пофантазируем. Если бы тебя освободили от должности охотника, что бы ты сделал?
Часть меня не хочет играть в эту игру, потому что надежда, которую приносят такие фантазии, причиняет боль. Но улыбка на лице Астрид, яркость ее запаха… Я усвоил урок о том, что не стоит что-либо от нее скрывать.
Покорно вздохнув и отодвинув в сторону несколько веток большого кустарника, я пропускаю Астрид на узкую тропу, которую мне удалось проложить за последние несколько дней.
– Если бы меня освободили, я бы нашел работу. Работу, которая оплачивается фишками или сферами, а не годами, отмеченными в приговоре, как моя нынешняя профессия. Я бы работал так усердно, как только мог, лишь бы выкупить поместье Дэвенпорт.
– Думаешь, у тебя не получится вернуть Колесницу?
– Нет, – отвечаю я. – Я все еще намерен найти Мэрибет и забрать у нее Колесницу. Независимо от того, получу ли я поместье сразу или придется ради этого работать, именно этим я и хочу заняться. Как только поместье станет моим, я начну обрабатывать землю, даже если придется делать это в одиночку и вручную. Я не сдамся, пока Дэвенпорт снова не будет процветать. Только тогда я вложу деньги в само поместье и найму персонал. По крупицам я восстановлю все, что оставил мне отец.
Мы добираемся до конца тропы, которая выходит на заросшую травой лужайку позади особняка. Астрид смотрит на меня, нахмурив брови.
– Ты действительно этого хочешь? Или таким образом пытаешься почтить память отца?
Прежде чем ответить, я обдумываю вопрос.
– Я действительно этого хочу, – говорю я, чувствуя, как при этих словах меня наполняет спокойная убежденность. – Дело не только в чувстве вины, которое я испытываю из-за своих безрассудных поступков. Я всегда любил это поместье. Фермы. И больше всего ягоды. Гордость от выращивания чего-то, что приносит радость другим. Мы выбрали наши самые популярные сорта благодаря моему обонянию. В будущем я хотел бы использовать свои таланты для подобной работы. Больше никакой охоты на беглецов. Только вынюхивание самых восхитительных фруктов, которые сделают других счастливыми.
На губах Астрид появляется мягкая улыбка.
Мы огибаем поместье, направляясь к парадной двери – все еще единственному входу, который я освободил.
– А что насчет тебя? – спрашиваю я. – Чем ты займешься, когда будет доказана твоя невиновность?
Астрид замедляет шаг, ее взгляд становится отстраненным. Она отвечает медленно, неуверенно.
– Я… я не знаю. Я была так занята тем, чтобы спрятаться от гнева моей мачехи, что не придала своему будущему особого значения. Полагаю, было бы неплохо найти способ использовать свою магию. Что-то, что кажется верным, – как ты и ягоды. Мне всегда нравились моменты, когда моя магия приносила пользу. Сначала – когда помогала отцу писать картины, используя свои чары, чтобы раскрыть лучшие качества клиентов. Потом – в Отделе Похоти, когда работала свахой. Не знаю, чем бы я стала заниматься, но… Я определенно нашла бы что-нибудь. Теперь, когда я могу контролировать свою магию, у меня появился шанс сделать что-нибудь как хочется мне.
Я останавливаюсь на месте и тяну Астрид за руку, пока она не поворачивается ко мне лицом.
– Ты все сможешь. Я докажу твою невиновность, даже если это станет последним, что я сделаю.
Астрид бледнеет.
– Я не хочу, чтобы все закончилось так. Я хочу, чтобы это стало первым из многих, многих дел, которые мы оба сделаем.
Я подношу руку к ее щеке.
– Я тоже, – шепчу я, оставляя остальное невысказанным. Что у нас, возможно, не будет выбора. Что только один из нас сможет пережить то, что произойдет дальше.
Астрид опускает взгляд, и ее запах слабеет. На ее лице внезапно появляется выражение нерешительности. Застенчивости.
– Торбен, думаешь… То есть не хотел бы ты…
– Что?
– Если все получится так, как мы хотим, ты позволишь мне… остаться с тобой?
Я дотрагиваюсь пальцем до ее подбородка и приподнимаю ее лицо до тех пор, пока мы не встречаемся взглядами.
– Это само собой разумеется, Астрид. Если добьюсь своего, хочу, чтобы ты была рядом. Хочу остаться с тобой, чтобы развиваться вместе. Узнавать друг друга. Узнавать нас.
Она улыбается, и от вида ее улыбки у меня в груди разрастается приятное тепло.
– Я тоже этого хочу.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но, когда наши губы встречаются, я напрягаюсь. Каждый волосок на моем теле встает дыбом.
Я чувствую запах, который должен был заметить еще несколько минут назад. Так бы и произошло, не будь я одурманен ароматом Астрид. Настроен на него.
Отстранившись от меня, Астрид хмурится.
– Что случилось?
Рычание грохочет глубоко в моей груди, когда я мягко толкаю Астрид себе за спину и поворачиваюсь к фигуре, которая стоит на дорожке, ведущей к поместью.
Я пытаюсь спрятать Астрид, но, выглянув из-за моей руки, она судорожно выдыхает:
– Мэрибет.
