Вкус яда полностью

– Только отец и Мэрибет знают, – отвечаю я. – Но Трис могла это вычислить. Возможно, она обнаружила флаконы в моей комнате. Я… я не подумала проверить, пропало ли что-нибудь. Прямо перед тем, как сбежать из дворца, я лишь мельком проверила тайник и схватила запасной флакон. Теперь у меня остался только один.

Я не упоминаю, что, как только этот флакон закончится, я буду вынуждена приготовить новую порцию настойки. И это непросто, учитывая, что пурпурный малус растет только весной, а продажа плодов или любых изготовленных из них продуктов является незаконной. Возможно, мне следует купить доступ на закрытый верхний этаж Отдела Обжорства. Кажется, в этом королевстве это единственное место, где я могу его найти.

Охотник потирает бородатую челюсть.

– Пусть я и понимаю, что ты можешь быть невиновной, но твоя попытка обвинить королеву Трис слаба, если не нелепа. В том, что она использовала против тебя, смею заметить, неэффективный яд, который к тому же нашла в твоей комнате, нет никакого смысла. Ты также предположила, что она стоит за нападением огра и кражей моей Колесницы, что нелогично, так как именно она наняла меня для твоих поисков. Она не стала бы пытаться меня убить или посылать огра сделать то, что уже поручила мне. Зачем ей вмешиваться, если она и так жаждет твоей смерти? Она королева. Уверен, у нее есть дела поважнее, чем выслеживать непокорную падчерицу. Позволив мне сделать задуманное, она получит тот же результат без лишних усилий.

Ненавижу то, что он прав. Даже понимая, что моя мачеха виновна, я не могу представить ее бродящей по отелю «Семь грехов», встречающейся в темных нишах с ограми. И все же… Я не готова отступить.

– А как насчет аромата цветов? Ты, очевидно, знаком с моей мачехой. У нее волосы из цветов вишни. Что может быть цветочнее, чем это.

Охотник качает головой.

– Фруктовые цветы – один из немногих цветочных ароматов, которые я способен вытерпеть. Что еще важнее – я знаю запах королевы Трис. След, по которому мы шли, не принадлежал ей. Это был ложный, неестественный аромат.

– Разве она не могла использовать духи, чтобы скрыть свой врожденный запах? Я так понимаю, ей известно о твоей слабости?

Сжатые челюсти Охотника подсказывают мне, что я на правильном пути.

– Она могла сделать подобный вывод, когда перед прибытием во дворец я потребовал убрать все цветочные композиции и букеты, не имеющие прямого отношения к делу. Так я уверен, что мои чувства ясны. Это требование я предъявляю каждый раз, когда меня вызывают на место преступления, чтобы взять след.

– Предполагаю, королева знает, где ты сейчас? Где именно остановился?

Его кадык вздрагивает.

– Да.

– Разве тебе нужны еще какие-то доказательства? Как еще ты объяснишь, что вор точно знал, где тебя найти? То, как огр отшвырнул тебя в сторону, как только я расстегнула наручники, наводит на мысль, что с самого начала он искал именно меня. И не для того, чтобы убить, а чтобы взять в плен. Привести прямо к Трис, которая и лишила бы меня жизни. Разве ты не видишь, что она просто использовала тебя, чтобы добраться до меня? Для этого она нуждалась в твоем обонянии.

Охотник хмурится, как будто серьезно обдумывает мои слова.

– Полагаю, последняя часть может быть правдой, но то, что за всем этим стоит Трис, до сих пор не имеет никакого смысла. Зачем предлагать мне сделку, если она только собиралась последовать за мной и убить тебя собственноручно? Как охотник, я должен, не задавая вопросов, находить беглецов для королевских семей фейри. Нуждайся она только в моем обонянии, могла бы оставить все как есть. Она предложила мне сделку, главным условием которой стало твое сердце, но я был не обязан соглашаться.

Я содрогаюсь при мысли о том, что Охотник согласился сделать для моей мачехи. Однако условия, должно быть, были довольно расплывчатыми, учитывая то, что мой похититель сказал прошлой ночью.

«При заключении сделки, обязывающей меня принести ей твое сердце, не уточнялось, что ты не будешь привязана к нему».

В попытке отогнать внезапный озноб я потираю свободной рукой ту, что закована в наручники.

– Что она предложила тебе в обмен?

Взгляд моего похитителя становится отстраненным, прежде чем он отвечает:

– Свободу.

– Что ты имеешь в виду?

– Служить охотником за головами для Совета Альфы – мое наказание. Пошел уже пятый год столетнего приговора. Я не выбирал подобную жизнь. Я заслужил ее своими безрассудными поступками.

Я нерешительно отступаю назад, из-за чего он оценивает меня хмурым взглядом. Стараясь не ежиться от страха, я спрашиваю:

– Какое именно преступление ты совершил?

Он испускает медленный, ворчливый вздох.

– Азартные игры.

Я откидываю голову назад.

– С каких пор азартные игры считаются преступлением?

– С тех пор, когда ставишь больше, чем у тебя есть, и оказываешься по уши в долгах, которые не можешь выплатить.