– Да… ее смерть привела в ужас и меня, и отца. С момента объединения острова прошло всего-то три года, Фейривэй все еще приспосабливался к новому порядку. Были проведены новые границы. Изменились климат и рельеф королевств, которые пришлось переместить после падения стены.
– Я тогда только родилась, – вставляет Астрид, – поэтому почти ничего не помню.
– Это были, мягко говоря, неспокойные времена. Мои родители думали, что, оставшись в нашей маленькой берлоге, мы сможем избежать послевоенных изменений. Так и было, до тех пор пока поблизости не построили человеческий город. После этого мы часто сталкивались с незваными гостями в нашем когда-то мирном лесу. Что еще хуже, земля вокруг нас тоже изменилась.
До объединения наше логово находилось в Земляном королевстве. После войны это государство перенесли на юг, а место, на котором мы жили, перешло во владения Весеннего королевства. Вечная весна поначалу казалась нам прекрасной, но все усложнилось, когда пришло время впадать в спячку. Энергия вокруг была другой. В то время как Земляное королевство отличалось устойчивой природой, позволяющей нам успокоиться и отдохнуть, Весеннее королевство находилось в постоянном состоянии обновления и возрождения. Жизнь, свет и цветение. После трех лет безуспешных попыток адаптироваться мы решили мигрировать на юг, туда, где теперь располагалось Земляное королевство. Но по дороге туда…
У меня камень встает в горле.
Внезапная вспышка негодования пронзает мое сердце, как зазубренный шип. Почему я вообще говорю об этом? Почему снова переживаю эти воспоминания, прежние боль и страдания, просто чтобы отвлечь Астрид от ее собственного горя? Я бросаю взгляд на девушку и вижу, как она сидит на самом краю своего места, прижав руки к груди.
Мое негодование утихает.
Возможно, я все-таки смогу продолжить рассказ. Для нее.
– По дороге мама попала в медвежий капкан.
Мое горло снова сводит, поэтому я прочищаю его легким кашлем. Я смотрю в окно, где золотые дюны сменяются розовыми и зелеными оттенками Весеннего королевства. Не уверен, испытываю ли я беспокойство или облегчение, узнав, что скоро мы прибудем на место. Часть меня хочет закончить этот чертов разговор, в то время как другая часть знает, что в будущем нас ждет то, что вынести может быть гораздо труднее, чем рассказы о прошлом. Кроме того, если не скажу Астрид сейчас, она, вероятно, спросит об этом, когда мы прибудем в пункт назначения. Мы отправимся в то самое место, вокруг которого все это время вращался наш разговор.
– Что же ты делал после смерти матери? – спрашивает Астрид.
– Мы вернулись в Весеннее королевство, в нашу берлогу, но вскоре отец решил, что для нас будет безопаснее стать частью общества. К тому же, думаю, он хотел сделать все возможное, чтобы убежать от жизни, которую потерял, – жизни, в которой моя мать была жива. Он не мог оставаться в незримой форме и при этом не думать о ней. Так что мы впервые изменили форму и отправились в ближайший город. Хоть мне и неприятно это говорить, но смерть матери принесла одно преимущество. Поскольку она умерла от отравления незаконным металлом, который члены королевской семьи фейри не смогли вовремя найти и уничтожить, нам выплатили хорошую финансовую компенсацию. Так что мы вошли в общество как состоятельные люди. И отец, и я быстро научились ориентироваться в современном обществе. В конце концов отец купил старую усадьбу недалеко от города, а также прилегающие к ней поля. Он назвал ее поместьем Дэвенпорт. Чуть позже он рискнул вывести несколько новых сортов ягод. Благодаря этому наше поместье начало процветать.
Лицо Астрид светлеет.
– На вашей ферме выращивали ягоды?
Я позволяю себе слегка улыбнуться.
– Самые лучшие ягоды. Яркие, пухленькие, известные своей сладостью.
– Подожди-ка! Так ты… ты наследник «Ягоды Дэвенпорта»! Я ела их еще когда была маленькой. – Астрид кривит губы. – Теперь понятно, почему последние несколько лет я их не видела. Я-то думала, что все это потому, что я переехала во дворец и больше не ходила на рынок.
Я качаю головой.
– Я проиграл все. И ферму тоже. Кроме меня, некому было позаботиться об урожае. Так что я потерял последние плоды. Со смертью отца погибли и наши ягоды. Кто-то навел на них порчу. Скорее всего, наш конкурент, который хотел воспользоваться моментом, когда поместье осталось без присмотра. Я совсем не был готов управлять доставшимся мне наследством. Тем более речь шла об урожаях, которые сказывались на падении финансов. Именно тогда я пристрастился к азартным играм.
При воспоминании об этом мой желудок завязывается в узел.
